Страница 51 из 146
– Сын Мага, – продолжила Алёнка, – родился у двух волшебников. Поэтому уже с раннего детства был очень сильным. Естественно, его детские игры были волшебными. Например, он подружился с собакой и научил её говорить. И даже передал ей некоторые колдовские навыки. Научил, как повесить на ветки смоковницы плоды граната. Или устроить небольшой мандариновый дождь. О чувствах отца, с которым однажды поздоровалась собака, можно догадаться. Он захотел уничтожить последствия опыта. Сын и жена упросили его этого не делать. Сын, конечно, пообещал больше так не шалить – и стал шалить по-другому: делал заколдованные игрушки. Лепил из глины самые простые фигурки – ослика, бычка, бродячего торговца с корзиной на голове, арку ворот. Когда они обсыхали, обжигал в печи, потом клал в карман и приходил в волшебную мастерскую отца. И едва папа отворачивался, наполнял каждую фигурку магией. Глиняная птичка и крылатый барашек должны были поднимать хозяина и переносить куда потребуется. А упрямцы – бычок и ослик – не давать чужому волшебству на него повлиять. Проще говоря, блокировать окрестную магию. Предполагаю, что отец время от времени отбирал игрушки и складывал у себя, типа «вырастешь – верну». А ребёнок лепил новые…
– Так что же Маг сделал с волшебной собакой? – спросил Женька.
– Держал её в укромном месте на цепи. Наверное, тоже пообещав сыну: «Верну, когда вырастешь».
– Волшебный зверь – на цепи? – изумился Женька. Представил Рука на привязи.
– Вообще-то собаке повезло, – сказала Маша. – Уже поздно, пусть сказку продолжит Лекс, когда мы встретимся.
– Лично я – домой, – заметила Алёнка, посмотрев на часы.
– Да, – вздохнула Маша. – Моя мама рада, что у меня есть подруга, но не понимает, почему она всегда приходит в гости с собакой. И почему голубь живёт у меня на балконе, а не в клетке. Но при этом не улетает и ведёт себя прилично.
– И я домой, – кивнул Женька.
Маша проводила друзей до лифта. Кабинка открылась, Алёнка шагнула внутрь, Женька – следом. Маша нагнулась, чтобы что-то сказать подруге. Её чуть-чуть покрасневшая от домашнего тепла щека оказалась рядом.
«Поцеловать на прощание? Или не надо?» – подумал Женька. А Маша улыбнулась, тряхнула каштановыми волосами, потрепала его по плечу, и Женьку окатила волна жара.
Поначалу Женька и Алёнка шли молча, а вот Альма и Рук – беседовали.
– Алёнка, а твои-то родители знают, что у тебя не простая собака? – спросил Женька.
– Я живу с дедушкой и бабушкой. Колобок наоборот. Насчёт Альмы – знают. У нас никаких секретов.
Дошли до остановки.
– Трамваи у нас разные, – сказала Алёнка, – о, мой на подходе. Пока. Берегите друг друга. Звоните только по делу. И читай, список пришлю.
По делу пришлось позвонить скоро.
Женька проснулся в пять утра – Рук стащил одеяло на пол.
– Ты что? – пробормотал Женька.
– Извини, я попросил проснуться, ты не проснулся.
– Спасибо, не укусил, – проворчал Женька. – Что стряслось?
– Я поймал сигнал от Блюза, – сказал барсук. – Передаёт, что он привязан во дворе лесного домика. Что будем делать?
– Свяжусь с девчонками, вот что, – ответил Женька. И задрожал, хотя в квартире было жарко. А ещё, хоть ему и стало стыдно, он обрадовался тому, что сможет поговорить с Машей.
Глава 3. Собачка на даче
Папа был рад. Пашка, обычно молчаливый, насупленный и загадочный, в это утро держался весело. Правда, радость уменьшилась, когда понял, что это неспроста. У сына очередная просьба.
Услышав её, дал добро не раздумывая. Всего-то – помочь вывезти собаку, забытую на даче. Так как дача находится в загородной глуши, то отправиться туда нужно на внедорожнике.
А ещё папу порадовало, что сын едет с друзьями. Пашка прежде говорил, что друзей в Питере у него нет. Появились наконец-то.
Спросил:
– Вы где познакомились?
Узнав, что на льду залива, а не в баре, – опять обрадовался. Даже предложил Пашке отдохнуть от параплана и тоже побегать на лыжах.
– Вот там, за городом, и побегаю, – ответил сын. – Кстати, спасибо за кофейный аппарат.
– Паша, постарайся вернуться до темноты.
– Постараюсь, па, – сказал Пашка, чмокнул отца и заскочил в скоростной танк повышенной проходимости.
Папу смутило лишь одно. Пашка долго выспрашивал, есть ли у него какой-нибудь пропуск-«непроверяйка», с которым можно проехать любой пост, лишь слегка сбавив скорость. Пояснил – дорогу придётся сократить через какой-то полигон, зачем делать крюк в полсотни километров?
«Непроверяйку» папа выдал. Всё равно начальник экспедиции – Андреич – проблем в поездке не допустит.
Женька знал, что рядом со станцией «Лесной» нет леса, а рядом с «Приморской» – моря. Поэтому не удивился, когда вышел на станции «Озерки» и вместо озера обнаружил толпу, спешащую к остановкам.
Сразу же увидел Алёнку с Альмой.
– Привет! – сказала Алёнка. – Кому добираться труднее, тот раньше всех.
Да уж, в метро с такой собакой не пройти.
– Блюз просигналил и Альме?
– Да. Одновременно с твоим звонком. Сказал то же самое – привязан во дворе.
– А Лётчика не пришлось уговаривать?
– Ни секунды, – ответила Алёнка. – Будто не спал. Или спал и ждал моего звонка во сне. И почти никаких вопросов. Не удивился, когда я спросила про номер машины: он обычный или тоже повышенной проходимости? И попросила взять спецпропуск. Наша легенда – самая простая: друзья улетели в дальние края и забыли собачку на даче. А что дача в Тверской области и ближе друзей не оказалось, так чего не бывает.
Женька задал вопрос, возникший едва ли не в ту минуту, когда Рук стянул с него одеяло:
– Это не может быть ловушкой? Его привязали, оставили, он думает, будто бросили. А там – засада.
– Может. Вероятность – фифти-фифти, – без раздумий, чуть ли не весело ответила Алёнка. И добавила так тихо, что Женька с трудом расслышал: – Но если бы мы не откликались на сигналы, Альмы сейчас бы не было.
Собака расслышала своё имя среди шёпота, шагнула к Алёнке, ткнула морду в ладонь, дождалась ласки, отступила.
– Так бывало часто: они хитрят-хитрят, оставляют приманку. А мы её берём за спасибо. Главное – всегда помнить два ограничения, их и наше.
– У них есть ограничения? – Женька вспомнил котловину в чёрных горах и чёрных псов, идущих к беззащитной добыче.