Страница 48 из 146
– Николай Андреевич, – Пашка уже не улыбался, – я поговорю с папой, объясню, что вы не виноваты.
– Не объяснишь, – вздохнул Андреич. – Я же говорил ему: надо перед полётом проверить, нет ли там воздушного коридора. Надо было продавить проверку. Теперь он скажет: «Чего же не проверил?»
– Сергей, в чём проблема? – шёпотом спросила Маша у второго охранника.
Тот сердито взглянул на неё. Но тон Маши был вежлив и участлив. Да и Женьке показалось, будто Лума что-то воркнула.
– У Андреича дочь от первого брака болеет. Нужно лечение. Главный обещал помочь, теперь – вряд ли. У нас строго, за ЧП на объекте начальника гонят без вопросов.
Женька слушал в стороне, поглядывал на Пашку как на инопланетянина, посетившего Землю. Сочувствовал, но не ему, а Андреичу. Будто видел, как этот Пашенька уговаривает отца отпустить полетать над заливом, как отец тихо говорит пожилому охраннику: «Что случится – головой ответишь!» Подставил человека…
– Придётся засветиться по полной программе, – донёсся грустный шёпот Алёнки. – А что делать? Жень, открой рюкзак, предупреди Рука. Когда я скажу про птичку, пусть он высунется и её подержит. Птичку сделаем мы, но потом плотно отвлечёмся, а она должна маячить секунд десять.
Женька ничего не понял. Но кивнул – всё будет. Снял рюкзак, сел так, чтобы его заслонить. Открыл, шепнул Руку: «Надо подержать, как бутылку. Что? Сейчас увидим».
– Паша, лежи и не дёргайся, – вздохнул Андреич. – Всё, сообщаем папе, пусть организует санитарный борт, у нас полноценный груз триста…
– Ничего себе птичка, – охнула Алёнка.
Женька обернулся. Действительно, метрах в ста над заливом кружила птица. Была она ярко-красная, но всё же поражала не цветом, а размерами – туловище величиной с троллейбус, крылья – две небольшие спортплощадки.
Андреич и Серёга уставились на неё.
– Санитарный борт с психиатром, – вздохнул Андреич, добавив неприличное междометие.
Женька замер. Услышав злой шёпот Алёнки: «Не тормози, держи!» – торопливо напомнил барсуку. Тот сразу сказал:
– Да-ри!
Женька перестал глазеть на огромную птицу, которая просто парила в вышине. Бросил взгляд назад – конечно же, оба охранника и Пашка тоже следили за птицей. И не замечали, как собака и голубка обернулись и быстро что-то говорят. Пашка почему-то сжал зубы и вздрогнул.
Женька опять оглянулся, и тут крылатый монстр превратился в обычную чайку, летевшую по своим делам.
– Молоток! – шепнула Алёнка. – Порядок!
Обернулась к Пашке:
– Груз триста, попробуй ещё раз встать на ножку.
– Не надо, хуже будет, – сказал Андреич.
– Не будет, – уверенно возразила Алёнка. – Паш, пожалуйста, попробуй.
– Ну, раз ты просишь…
Пашка осторожно поставил стопу. Перенёс тяжесть, поднял ногу, повторил попытку, уже резче. Даже встал на конечность, недавно казавшуюся сломанной.
– Ничего себе… Хоть танцуй. Полный порядок.
Для подтверждения сделал несколько шагов по льду и действительно пустился в пляс. Схватил за руки Алёнку, та не стала вырываться, и они протанцевали несколько секунд.
– Ты что, – удивлённо сказал Сергей, – при… пошутил?
– Серёга, – ответил Пашка, пританцовывая уже в одиночку, – я, чес-слово, ногу ушиб. А теперь она прошла. Совсем-совсем прошла. Николай Андреевич, санитарный борт отменяется. И полёты на сегодня – тоже.
– Спасибо, Павлуша, – ответил Николай Андреевич.
Женька так и не понял, серьёзно или с лёгким сарказмом. И совсем тихо шепнул что-то вроде «будь моя воля» и «ремень».
– Ребята, – сказал Серёга, – кстати, а вы эту… Этот феномен не сфоткали?
– Нет, – сказала Алёнка, – как и вы, не сфоткали и не записали. Здесь перекрёсток путей орнитологической миграции – встречаются перелётные стаи. Вот и возникло крылатое виденье.
– Понятно, – хохотнул Серёга. – Вижу, вы в птицах шарите – вот одна с твоей подружкой дружит.
Указал на Луму у Маши на плече.
Между тем Пашка отошёл шагов на пять в сторону, позвал Алёнку:
– Это ведь ты сделала? Или вы, вместе.
– Ты о чём?
Пашка показал на ногу. Не дал Алёнке себя перебить:
– Я помню, что чувствовал. Будто весь живу, как обычно, а для правой ноги время пошло назад. Стало больно, не сразу понял от чего. Она так болела, когда я второй раз пытался на неё встать. Подумал, вообще держаться не смогу – как было, когда я вас увидел и хотел вскочить. И точно, так и случилось. А потом чувствую: с ногой всё в порядке, она словно…
Пашка перешёл на шёпот:
– Не ломалась. И до этого, когда я увидел, как вертолёт рубит параплан… Мне кажется, это вы тогда мне эту картинку транслировали.
– Кажется – перекрестись, – напомнила Алёнка.
Пашка так и сделал. И опять обратился к девочке:
– Алёна, вот теперь – не отстану. Дай свой номер! Не дашь – сяду на твои лыжи, и мы останемся на этой льдине навсегда!
– Да уж, делай добрые дела, – искренне вздохнула Алёнка.
– Сделай ещё одно, что тебе стоит, – улыбнулся Пашка, – дай свой номер.
– Паш, – сказала Алёнка, – давай так. Я запишу твой телефон и позвоню как-нибудь. Записываю, диктуй.
Пашка продиктовал цифры, понял, что Алёнка не собирается набирать ему прямо сейчас.
– Пообещай, – попросил он, – если тебе будет очень нужно, ты мне позвонишь. Ну, какая-нибудь проблема реальная, когда позарез и срочно помощь нужна. Жаль, машина на берегу осталась, а так я вас всех мог бы подбросить.
– Может, нам уцепиться за снегоход и покататься на буксире? – предложила Маша.
Алёнка и Пашка в унисон сказали – лыжи беговые, для этого не годятся.
– Паша, спасибо за добрые слова, – Алёнка посмотрела на него, – я запомнила, особенно про машину. Обещаю, будет нужно – позвоню хоть завтра. – Добавила чуть тише: – Отпусти сегодня Николая Андреевича пораньше, пусть отдохнёт. И вообще, решите с его дочкой и больницей.
– Постараемся, – сказал Пашка. – Хорошо вам покататься.
Снегоход умчался в облачке позёмки. Алёнка задумчиво заметила:
– Симпатичный детёныш какого-то олигарха. И вы молодцы. Здорово подержали птеромонстра.
– А вы хорошо его слепили, – ответил Женька. – Прочий народ на заливе его видел?
– Да, – сказала Маша без особой радости в голосе. – Будем надеяться, у рыбаков нет привычки описывать в соцсетях свои галлюцинации. Да и провисел монстр секунд пять. Покатили домой, чай пить, а то лично я замёрзла.