Страница 46 из 146
– Когда освоишь Ларец, – улыбнулась Алёнка. – А во-вторых, зачем оно тебе? Представь, поднял здание, его отнесло ветром, оно зависло над твоей головой. И вдруг Лума говорит: «У меня нет сил держать». Завещание написано?
Улыбка пропала с её лица.
– Нет, – вздохнул Женька. – А сами вы летать пробовали?
– Летали, – ответила Алёнка.
Конечно же захотелось расспросить. Но тут появилась Маша с лыжами, пакетом и маленьким рюкзачком вместо сумки. Из пакета она достала свитер, протянула Женьке – утеплить рюкзак, – и три слоёных пирожка.
– Подкрепились, и вперёд!
Женька съел половину слойки, второй половинкой угостил Рука перед тем, как надеть рюкзак. Алёнка поделилась с Альмой, а Маша открыла рюкзак и просунула внутрь ладонь с крошками.
Через пять минут за спиной остались и высотки, и аквапарк. Вышли на крутой берег – Женька не думал, что в Питере может быть такое. Алёнка хотела уже сбежать вниз, но Маша остановила её – пусть человек посмотрит. Алёнка улыбнулась, начала тоном завзятого экскурсовода:
– Налево – Нева. Большая Невка. А тут, прямо перед нами, она впадает в Финский залив. Залив – в Балтийское море, Балтика – в Атлантику. Сел здесь в лодку, нет, лучше поднял паруса на яхте – и дошёл через океан до Рио-де-Жанейро.
Женька кивнул. Он видел: здесь кончается река. На ближайшем острове – огромный стадион, похожий на летающую тарелку. За ним – высотки. Алёнка подсказала – там Васильевский, намывные земли.
А направо, на западе, – только уходящая вдаль белая чаша залива. Конечно, не идеально белая: чернеют стайки зимних рыбаков, разноцветные воздушные змеи тянут за собой лыжников. Всё равно, никогда ещё в Питере Женька не видел столько простора.
Представил, как через три месяца льдины растают. Те же рыбаки сменят буры, подлёдные ящики и палатки на резиновые лодки. А корабли пойдут в океан.
Всё это тоже казалось чудом. Причём без магии. Стой и смотри.
– Покатили, – сказала Маша. – Потом из моего окна налюбуемся. Оттуда вид ещё лучше!
– У тебя разряд? – уважительно крикнула Алёнка минут через пятнадцать.
– Ага, – ответил Женька.
Маша ничего не сказала. Она берегла дыхание.
Лыжи надели, едва спустились и вышли на залив. Не считая рыбачьих лунок, к счастью хорошо заметных, лёд был ровным. Его покрывал утоптанный снег с чуть подмёрзшей корочкой. Лыжи не скользили – летели.
Двигались с Машиной скоростью, поэтому Женька не мог понять, насколько быстра Алёнка. А ещё Альма пару раз брала её на буксир. Женька, не желая терять скорость, несколько раз обегал подружек, то отставая, то вырываясь вперёд. Тогда-то Алёнка и спросила про разряд.
Они уже отошли достаточно далеко на запад. «Если так дальше – придём в Кронштадт», – сказала Алёнка, когда они слегка сбавили темп, а потом остановились совсем. Было тихо и почти не холодно.
За спиной осталась толпа прибрежных рыбаков – впереди встречались лишь одиночки и лыжники с воздушными змеями. Где-то с краю летал парапланерист, было видно только его алое крыло.
– Молодец, – похвалила Алёнка Женьку, – другой уже три раза спросил бы: «А лёд не провалится?»
Женька ответил, что вдоволь нагулялся и нарыбачился на зимних озёрах. Добавил – на пресных, а как у вас держит лёд, не знаю.
– Так это же не просто Финский залив, это Маркизова лужа, – усмехнулась Алёнка. – Подо льдом такая же пресная вода, как и у вас в Сухоне. И вообще, если было бы хоть чуть-чуть опасно – например, мы приблизились бы к каналу, где лёд взломан, – Альма бы отреагировала. У неё собачий нюх на опасность.
– Чувствует по запаху?
– Не только. Предвидит.
– Она этому научилась?
– Не совсем так, – медленно сказала Алёнка, видимо, прикидывая, как лучше объяснить. – Раз уж заговорили о кораблях… Представь пиратскую бригантину. Каждый корсар имеет общие навыки: грести в шлюпке, вязать морской узел, рубиться при абордаже. И у каждого есть специализация. Кто-то – лучший канонир. Кто-то – лучший рулевой. Кто-то сильнее всех в рукопашной, а кто-то – корабельный врач. Собака чует опасность, барсук роет норы, птица летает и помогает летать… А Лума ещё и сильна во всём, что касается связи. Она ведь почтовая голубка. Понятно?
– Ну да, – ответил Женька. – Давайте устроим какое-нибудь волшебство.
Маша кивнула. Всю дорогу Лума или летала вокруг неё, или сидела на плече. Женька присел, открыл рюкзак, не снимая его, выпустил Рука.
– Уф-ф! Ярко и холодно, – фыркнул барсук.
Алёнка проехала метра три вперёд, поддела палкой пустую пластиковую бутылку.
– Какой-то козёл выпил пиво и забыл унести. Исправим. Сначала уберём со льда. Лума, сделай эту штучку невесомой.
На этот раз Женька постарался не удивляться, а понять, что происходит. Поэтому расслышал, как голубка отчётливо сказала:
– Шаг!
Вроде бы с бутылкой ничего не произошло. Но лёгкий ветерок – и она встала на донышко.
– Ан-ду!
– произнесла голубка.
И бутылка взлетела, хотя именно в эту секунду ветер стих. Поднялась в небо метров на тридцать, остановилась, медленно покачиваясь.
– Даль!
– приказала птица.
Бутылка помчалась, будто к ней приделали моторчик, описала круг, застыла.
– Объясняю, – сказала Алёнка. – Сначала бутылка лишилась веса. Потом поднялась. Потом полетела. Целого заклинания для этой операции не существует, нужны отдельные слова. Но если Маша и я создали алгоритм волшебства, то наши Эи колдуют самостоятельно. Так?
«Что за язык такой —“шаг”, “ан-ду”», – подумал Женька. Но не спросил, уставившись на висящую бутылку.
Голубка взмахнула крыльями, овчарка вильнула хвостом. Бутылка по-прежнему висела в небе.
– Мы показали тебе замедленную съёмку. Вот нормальный режим.
На этот раз Женька ничего не расслышал. Бутылка упала, подняв облачко снежной пыли, мгновенно стала невесомой, взлетела, сделала три круга – один почти над головой у Женьки, – замерла в небе.
– А вы знаете заклинания? – удивился он.
– Да, – ответила Алёнка. – Но они не действуют. Мы – как безрукий командир: можем сказать солдату: «Огонь!» – но сами выстрелить не можем.
– Жень, – неожиданно сказала Маша, – попроси Рука её подержать.
– Рук, подержишь? – спросил Женька.
Барсук задрал мордочку, посмотрел на бутыль. Сначала, как показалось Женьке, с сомнением. Но потом прозвучало:
– Да-ри!
Бутыль закачалась, но не упала. Алёнка и Маша хлопнули в ладоши.