Телохранитель для оборотня

Дальнейшее я помню смутно. Вот мы стоим в конюшне, обнимаем коней и орем: «Мы пойде-е-ем вдво-о-ое-е-ем по полю с коне-е-ем». Кони смотрели на нас с немым сочувствием. Вот мы пристаем к стражникам, а те пытаются от нас отвязаться. Вот они бегут за нами, потому что кто-то кинул в них булыжником и обозвал «рукоблудами». Отчетливо помню, как ведьма запуталась в подоле и упала в кусты с розами. Вытаскивали её вместе со стражниками и матюгами.

Потом мы забрели в ближайший курятник и выясняли отношения с черными курицами, так как обидчица Гаши была именно такого цвета. Помню, как сидела на кортах и доказывала какой-то птице, что она никто и звать её никак. Златка в это время проводила рукой по шее и грызла куриный окорок.

К рассвету мы с ведьмой потеряли друг друга в пространстве и времени. Я плелась по коридору замка, надеясь найти хоть какую-то поверхность для сна. Внезапно реальность поплыла. Впереди задрожало серое облако. «Трава была лишней», — запоздало подумала я.

Облако сформировалось в статного мужчину с тростью. Тук. Тук. Тук. Звук ударов дерева о камень ввинчивался в мозг. Я взвизгнула и рванула в нишу, надеясь, что в темноте меня не заметят. Прижалась к стене, затаив дыхание.

— Куда же вы, сударыня? — раздался бархатный мужской голос. — Ваша грудь вас выдает! На то она и... выдающаяся!

В темноте раздался издевательский смех. Сознание, решив, что позора на сегодня достаточно, просто выключило свет.

Щеку нежно грело солнышко, поэтому я улыбнулась и, не открывая глаз, потянулась в мягкой кровати. Перевернувшись на бок, я подмяла подушку под щеку и посмотрела на новый день. Новый день лежал рядом и смотрел на меня черными, как ночь, глазами.

— Что ты здесь делаешь? — задала я закономерный вопрос.

— Тот же вопрос к тебе, — философски заметил Радим.

Я приподнялась и огляделась. Так и есть — я в его комнате. Короткая ревизия под одеялом подтвердила: бархатное платье бабки на месте. Слава богам, девичья честь спасена, чего не скажешь о репутации.

— Ты что, выпила зелье, которое давала Лилиане? — спросил оборотень.

Я недоуменно уставилась на него, он кивком указал на мою грудь.

Пыхтя от похмелья, я принялась вытаскивать из декольте платки. Глаза оборотня округлялись с каждым новым куском ткани, пока мой бюст стремительно возвращался к заводским настройкам.

— Везде обман... — выдохнул Радим, разочарованно поднимаясь с кровати.

Сила притяжения тянула голову обратно к подушке, поэтому я со спокойной душой и жутким похмельем прилегла обратно. Пока мой подопечный одевался, в дверь постучал дворецкий и передал, что граф немедленно желает меня видеть. Я графа видеть не желала, поэтому притворилась мертвой. Маневр не вышел, так как оборотень легко закинул меня на плечо и пообещал дворецкому сейчас же доставить мое бренное тело к графу.

— Что ты опять натворила? — допытывался он, пока я болталась у него на спине.

— Меня... сейчас... стошнит...

— Только не на меня! — Радька прибавил ходу, словно убегая от биологической угрозы.

Меня сгрузили на диванчик возле стола графа Чешира, рядом я увидела помятую Златку. Вид у ведьмы был такой, будто она только что проиграла схватку с газонокосилкой: монобровь размазалась до висков, а в волосах и складках платья запутались колючки, грязь и — почему-то — куриные перья. Окинув взглядом свое платье, поняла, что выгляжу не лучше.

Граф Чешир сидел за столом, белый от ярости. Позади него застыл Милад, чей взгляд мог бы заморозить кипящий вулкан. Радька, видимо, не знал, чем опечален родитель, поэтому тоже остался в кабинете, ожидая представления.

— А... — начала было я, но Милад так зыркнул, что я решила: молчание — это единственный способ дожить до обеда.

Злата, по-моему, вообще спала с открытыми глазами. Повисло напряженное молчание. Граф сжимал и разжимал кулаки, шумно вздыхал и старался на нас не смотреть.

— Девять бутылок... — прошипел граф, и в этом шепоте слышался скрежет тектонических плит.

— Так вот почему голова так болит, — пробормотала я.

— ДЕВЯТЬ!!! БУТЫЛОК!!! — взорвался граф, обрушив кулаки на стол.

Я вдавилась в диван и незаметно ткнула Златку, чтобы проверить, жива ли она. Граф вновь упал на стул и закрыл лицо руками.

— Коллекционное вино столетней выдержки хранилось исключительно для высокопоставленных лиц, — произнес Милад.

Радька тихо присвистнул.

— Я его даже не попробовал, — сокрушался граф.

Тут неожиданно ожила ведьма:

— Ну ваще-то у нас была закрытая вечеринка.

Граф издал нечленораздельный рык и потянулся за сувенирной рапирой на стене. Братья сработали слаженно, профессионально отобрав холодное оружие у родителя.

После стакана виски мужчина немного успокоился и вновь уселся за стол.

— Зачем... — граф едва сдерживал слезы, — зачем вы изуродовали моих ангорских куриц?!

Я напрягла мозги. Мы изуродовали куриц? Мы же только поговорили… или нет?

— Вы их ВЫЩИПАЛИ! Вчистую! — взревел он.

— У ангорских кур редкие перья для элитных зелий, — пояснил Милад, глядя на нас как на особо опасных вредителей.

— Мои драгоценные курочки… — кажется, по щеке графа скатилась скупая слеза.

— Ну ваще-то они сами виноваты… — выдала Златка.

В этот раз отобрать рапиру оказалось труднее, но братья справились со своей задачей. Слово взял Милад:

— Птичницу хватил удар, когда она увидела толпу лысых птиц, бегающих по загону. Пришлось вызывать столичного лекаря, потому что наш... кхм... не в состоянии.