Страница 8 из 11
В «Капитале» анализируется и описывается экономическая сторона этого общеевропейского процесса, чего, в сущности, достаточно для понимания эпохи, в которую еще всецело господствовала диалектика сугубо стихийной причинности и в которую отсутствовал общий понятийный знаменатель для ее экономики и ее наук. Но с конца эпохи Маркса, приблизительно с 1880 года, вся констелляция социального синтеза начала коренным образом меняться. Социальный синтез сдвигается от процесса обмена к трудовому процессу, запутываясь в противоречиях их сосуществования, когда один уже потерял контроль над ходом общественного развития, а другой еще его не получил. Базисы синтеза различны – в этом кроется противоположность между классовым обществом и бесклассовой социальностью. С проблемами, вызывающими столь глубокие изменения, можно справиться, лишь обладая ключом, открывающим доступ к пониманию всего процесса развития в целом. Из сказанного явствует, что настоящее исследование отнюдь не является идеолого-теоретическим трактатом, за который его приняли некоторые мои критики[12]. Цель моих исследований состоит не столько в проведении анализа общественного бытия ради объяснения сознания, сколько, наоборот, в преобразовании вопросов о формировании сознания в вопрос об углубленном понимании бытия. Определенные фундаментальные формальные проблемы сознания должны быть преобразованы в рычажные точки для изменения общественного бытия. Это относится в первую очередь к феноменам сознания, которые по традиционным меркам составляют главный интерес теории познания, то есть к общественно необходимым формам мышления, от которых зависит возможность математического познания объектов. Логически последовательная дедукция этих форм мышления рассматривается как методологически релевантная для нашего понимания общественного бытия в соответствии с историко-материалистическим принципом, согласно которому, если нам не удается дедукция таких необходимых форм мышления из общественного бытия, то наше понимание этого бытия неизбежно остается противоречивым или неполным. «Если экономический анализ капитализма не отвечает этому критерию, то в каком-то месте он не будет соответствовать и изменению общественного бытия. В его историческом понимании общественного бытия будут оседать непрозрачные остатки. Они обусловливают друг друга»[13]. Именно поэтому я настаиваю, что предпринимаемые здесь анализы следует понимать как дополнение и продолжение Марксова анализа товара.
Очевидно, что вследствие вступления капитализма в позднюю фазу своего развития, а именно стадию перехода к какому-то иному состоянию, некоторые аспекты его структуры и конституции социального бытия вообще предстали в новом свете. Необходимо с большей аналитической точностью обратиться к определенным чертам глубинных взаимосвязей, как к тем чертам, которые для Маркса были еще относительно периферийными и сугубо формальными, подобно всему, что связано с феноменом познания, так и к некоторым сторонам экономического базиса, таким, как общее значение соизмеримости труда и его радикальных модификаций или, наконец, точное соотношение между производительными силами и производственными отношениями, когда они изменяются, а также обратное действие форм мышления и познания на развитие производительных сил в нашу эпоху сциентизации технологии. Все это явления, свойственные нашей эпохе переходного общества, которые должны получить марксистское осмысление, а это, в свою очередь, возможно только в том случае, если мы не будем мертвой хваткой цепляться за буквальный текст Марксовых формулировок, а попытаемся усвоить принципы мышления Маркса, чтобы вывести его концепцию из застывшей формы и привести ее в продуктивное движение, соответствующее ходу самой истории в направлении имманентной необходимости сознательного контроля над обществом.
В этом свете следует оценивать настоящее исследование. Поле анализа расширяется за пределы концептуальных разработок самого Маркса, становясь отправным пунктом и началом продуктивного развития его теории. Чтобы эти усилия при всех своих слабостях были вознаграждены по достоинству, требуется определенная доза готовности к пониманию и признанию, поскольку естественным образом существует риск, что теория, созданная умом такого поразительного масштаба и такой разносторонности, как ум Маркса, выйдет за границы, очерченные ее создателем, причем не потому, что интеллектуальная мощь Маркса оказалась недостаточной, а потому, что история оставила позади описанное им положение вещей. Сегодня речь не может идти об имманентно-дословной интерпретации работ Маркса, подобной интерпретации собрания библейских текстов, которая не обращала бы самого пристального внимания на ход истории. Если марксисты перестанут быть историческими материалистами, они перестанут быть марксистами.
Нижеследующее исследование состоит из трех частей. Первая посвящена расширенному анализу товара и систематична по своему существу; во второй рассматриваются особенные вехи истории познания; в третьей речь идет о решающих изменениях социального синтеза в нашу собственную эпоху.