Страница 42 из 44
- Ты родила ребенка, - сказал он, касаясь ее живота. - Ты подарила жизнь. Это самое прекрасное, что может быть.
Она потянулась к его рубашке, расстегнула пуговицы. Ткань упала на пол, и она увидела его тело - иссеченное шрамами, с рубцами от старых ран, с отметинами, которые не сотрутся никогда. Она коснулась каждого пальцами, и он вздрагивал под ее прикосновениями, как от боли.
- Больно? - спросила она.
- Нет, - ответил он. - Твои руки… они словно лечат.
Она поцеловала шрам на его плече, потом на груди, потом длинный, белый рубец на боку. Он обнимал ее, и она чувствовала, как дрожит его тело, как сжимаются пальцы на ее спине, как тяжело ему сдерживаться.
- Я люблю тебя, - шептала она между поцелуями. - Я так долго не могла сказать эти слова. А теперь не могу остановиться.
- И не останавливайся, - прошептал он в ответ. - Никогда.
Он уложил ее на постель, навис сверху, опираясь на локти, и долго смотрел. Она смотрела на него - на его лицо, изрезанное морщинами, на шрам, который делал его похожим на пирата, на глаза, в которых горел такой огонь, что она чувствовала его кожей.
- Ты боишься? - спросил он.
- Нет, - ответила она. - Я ждала этого всю жизнь. Просто не знала.
- Чего не знала?
- Что это будешь ты.
Он поцеловал ее - долго, глубоко, не торопясь. Его язык скользнул в ее рот, сплетаясь с ее языком, и она застонала, чувствуя, как внутри разгорается огонь. Его руки гладили ее грудь, живот, бедра, и каждое прикосновение было открытием, возвращением к жизни, которую она считала потерянной навсегда.
- Ты вся горишь, - прошептал он.
- Я хочу тебя, - ответила она. - Всю жизнь хотела. Только не знала.
Он раздвинул ее бедра, вошел медленно, осторожно, давая время привыкнуть. Она выгнулась, закусила губу, чтобы не закричать - не от боли, от полноты ощущения, от того, как он заполнил ее целиком.
- Тише, - прошептал он. - Я здесь. Я с тобой.
Она обхватила его ногами, притягивая ближе, и он начал двигаться - плавно, нежно, словно боялся сделать больно. Она отвечала, прижимаясь к нему, вжимаясь в него, чувствуя, как каждое движение отзывается дрожью во всем теле.
- Я люблю тебя, - шептал он в такт движениям. - Люблю… люблю…
- И я, - отвечала она. - Я тоже.
Слезы текли по ее щекам, и он целовал их, не останавливаясь, не замедляясь. Она чувствовала, как внутри нарастает что-то огромное, неконтролируемое, как он приближается к пику вместе с ней.
- Вместе, - прошептала она.
- Вместе, - ответил он.
Она разбилась первой - с тихим вскриком, зарывшись лицом ему в плечо, и он последовал за ней мгновение спустя, с глухим стоном, уткнувшись в ее волосы.
Долгое время они лежали неподвижно, только дыхание постепенно успокаивалось. Дженни чувствовала, как бьется его сердце под ее щекой, и это было лучше любой музыки.
- Я не верю, - прошептала она.
- Чему?
- Что это правда. Что ты здесь. Что мы вместе.
Он погладил ее по волосам, накручивая прядь на палец.
- Это правда. Мы здесь. Мы вместе.
- А завтра?
- Завтра будет завтра. А сегодня - наше.
Она приподнялась на локте, посмотрела на него. В лунном свете его лицо казалось высеченным из камня, но глаза были мягкими, теплыми, смотрели на нее с такой нежностью, что у нее снова защипало в глазах.
- Я так долго ждала, - сказала она. - Я думала, что никогда не буду счастлива. А теперь…
- Теперь будешь, - пообещал он. - Я сделаю все, чтобы ты была счастлива.
- Не надо ничего делать. - Она коснулась его губ. - Просто будь рядом.
- Буду. Всегда.
Она поцеловала его - долго, нежно, и этот поцелуй был обещанием. Обещанием будущего, которого они оба заслуживали.
Ночь укрыла их своим теплым одеялом. Звезды за окном гасли одна за другой, уступая место рассвету, а они все лежали, обнявшись, и слушали, как дышит друг друга.
- Круз, - позвала она тихо.
- М?
- Я люблю тебя. Слышишь? Люблю.
- Слышу, - ответил он. - И я тебя люблю. Слышишь?
- Слышу.
Она улыбнулась в темноте, и впервые за много лет ее сердце было спокойно.