Страница 19 из 44
В деревне они нашли старого священника, который согласился отпеть погибшего. Круз стоял у гроба и смотрел на лицо друга. Оно было спокойным, почти безмятежным, словно Натан просто уснул.
- Прости, - прошептал Круз. - Прости, что не уберег.
Он не плакал. Слез не было. Только пустота и ледяной холод внутри.
В Париж вернулись через пять дней. Круз первым делом нашел бальзамировщика. Это был старый аптекарь с улицы Сен-Дени, которого рекомендовал капитан Дюбуа - тот, кто не раз видел смерть и знал, как с ней обращаться.
- Сделайте все, как для знатного человека, - сказал Круз, отсчитывая монеты. - Его жена должна увидеть его лицо. Не то, чем он стал в пути.
Старик понимающе кивнул. Он работал долго и тщательно, извлек внутренности, наполнил тело травами и солями, обработал бальзамирующим составом из смол и спирта. Круз стоял рядом и смотрел. Ему казалось, что он должен был это видеть. Должен был запомнить.
Когда все кончилось, Натана облачили в чистую рубаху, положили в дубовый гроб, устланный ароматными травами, и заколотили крышку.
- Теперь он выдержит дорогу, - сказал старик. - Даже если придется плыть месяц.
Круз кивнул и расплатился.
На корабле гроб стоял в трюме, накрытый парусиной. Круз почти не поднимался на палубу. Он сидел рядом, и все дни пути запах трав и смол заглушал соленый ветер. Иногда ему казалось, что Натан сейчас откроет глаза, скажет что-нибудь, как в тот раз, в Париже. Но гроб молчал.
Круз писал письмо, рвал, писал снова. Слова не шли. Как объяснить Дженни, что ее муж мертв? Как сказать, что он, Круз, обещал беречь, но не уберег? Как вообще смотреть в глаза после этого?
В конце концов он оставил только одно:
«Натан погиб. Везу тело. Круз»
Он запечатал письмо, понес письмо капитану, но так и не отдал.
Он просто вернулся в трюм. К гробу. К своей вине, которая теперь будет с ним всегда.
В Англии его ждала Дженни. Ждала с Вирджинией на руках, с надеждой в глазах. Ждала того, кто уже никогда не вернется.
Круз стоял на палубе, глядя на приближающийся берег, и чувствовал, как тяжелеет сердце. Сейчас он должен будет смотреть в ее глаза. Должен будет сказать. Должен будет вынести ее гнев, ее боль, ее ненависть.
- Как я скажу ей? - прошептал он в пустоту.
Ветер не ответил. Только волны бились о борт, да где-то внизу, в трюме, стоял дубовый гроб, укрытый парусиной. И Круз знал: с этого разговора начнется его самое страшное наказание.