Страница 12 из 44
Глава 7. Самое дорогое
Поместье Хоршем, графство Кент, лето 1592 года
В тот день, когда Вирджиния появилась на свет, над поместьем Хоршем стояла удивительная тишина. Солнце поднялось ясное, теплое, и птицы пели так громко, словно хотели возвестить всему миру о великом событии.
Натан не отходил от дверей спальни ни на шаг. Он мерил шагами коридор, сжимая и разжимая кулаки, и каждые несколько минут приникал ухом к двери, пытаясь расслышать хоть что-то сквозь толстое дерево. Леди Дженет, приехавшая за неделю до родов, сидела в кресле у окна с вязанием, но спицы в ее руках давно замерли.
- Натан, перестаньте ходить, - мягко сказала она. - Вы протрете пол.
- Я не могу, леди Дженет, - ответил он, проводя рукой по влажному лбу. - Там Дженни… она так кричала…
- Это нормально, - успокоила она. - Роды - дело трудное, но Дженни сильная. С ней лучшая повитуха во всем графстве. Все будет хорошо.
- А если… - начал он и осекся, не в силах произнести страшное слово.
- Не смейте даже думать об этом, - твердо сказала леди Дженет. - Вы ей сейчас нужны спокойным. Идите, присядьте. Выпейте вина.
Он послушно опустился на стул рядом с ней, взял бокал, но пить не мог. Только смотрел на дверь и ждал.
Час спустя дверь наконец открылась. Повитуха, уставшая, но улыбающаяся, вышла в коридор.
- Поздравляю вас, милорд, - сказала она, вытирая руки полотенцем. - У вас дочь. Красавица, вся в мать. И леди Дженни… она справилась. Устала, но все хорошо.
Натан рванул в комнату, едва не сбив повитуху с ног.
В спальне пахло потом и кровью, но для него это был самый прекрасный запах в мире. Дженни лежала на кровати, бледная, обессиленная, с мокрыми от пота волосами, прилипшими ко лбу. Но она улыбалась. Улыбалась так светло, так счастливо, что у Натана перехватило дыхание.
На груди у нее лежал крошечный сверток.
- Натан, - прошептала она. - Иди сюда. Посмотри на нее.
Он подошел, опустился на колени у кровати, боясь дышать. Осторожно, словно величайшую драгоценность, взял дочь на руки.
Девочка была крошечной - меньше его ладони, кажется. Розовая, сморщенная, с темным пушком на голове. Она спала, смешно морща носик, и Натан смотрел на нее, не в силах отвести взгляд.
- Она… она прекрасна, - выдохнул он. - Дженни, она прекрасна.
- Я знаю, - улыбнулась Дженни. - Она похожа на тебя.
- На меня? - он удивился. - У нее даже глаз не видно.
- Я чувствую. - Она протянула руку, коснулась его щеки. - Ты счастлив?
- Я? - он посмотрел на нее, и в глазах его стояли слезы. - Я самый счастливый человек на свете. Спасибо тебе. За все.
- Мы назовем ее Вирджиния, - тихо сказала Дженни. - В честь моей сестры.
Натан посмотрел на нее, и в его глазах было столько понимания, столько нежности, что у Дженни перехватило дыхание.
- Это прекрасное имя, - сказал он. - Пусть она несет его с гордостью. И пусть в ней живет та же доброта, что была в твоей сестре.
Дженни улыбнулась сквозь слезы.
- Спасибо.
- За что?
- За то, что ты есть. За то, что понимаешь.
Он поцеловал ее в лоб.
- Я всегда буду понимать. Ты моя жена. Твоя боль - моя боль. Твоя радость - моя радость. И Вирджиния будет расти, зная, что ее тезка была замечательным человеком.
Она кивнула, прижимая дочь к груди.
- Вирджиния Клейтон, - прошептала она. - Звучит?
- Звучит как имя будущей герцогини, - улыбнулся Натан.
- Герцогини?
- Ну, или просто счастливой женщины. Что важнее.
Она кивнула, и слезы счастья покатились по ее щекам.
Первые недели после рождения Вирджинии пролетели как один миг. Дженни быстро поправлялась - молодость и счастье делали свое дело. Натан почти не отходил от них, забросив все дела. Он мог часами сидеть у колыбели, глядя, как дочь спит, или носил ее на руках, напевая французские песенки, которые помнил с детства.
- Ты ее избалуешь, - смеялась Дженни, глядя, как он укачивает малышку.
- Пусть, - отвечал он. - Она этого заслуживает.
В августе в поместье приехали гости. Леди Дженет осталась здесь, но теперь приехали и другие. Джуния с Тайеном и маленькими Тифени и Кэтлин, Крис с Роксаной и близнецами. Дом наполнился детским смехом, топотом маленьких ножек и бесконечными разговорами о пеленках, кормлении и зубах.
- У тебя прекрасный дом, - сказала Джуния, сидя с Дженни в саду. - Спокойно, уютно. Как в раю.
- Я сама не верю, - призналась Дженни. - Иногда мне кажется, что это сон. Что я проснусь, а ничего этого нет.
- Не смей даже думать, - строго сказала Джуния. - Ты заслужила это счастье. Ты, Натан, Вирджиния - вы семья. И ничто не может этого изменить.
Дженни улыбнулась, глядя на дочь, которая спала в тени яблони.
- Ты права. Я слишком долго боялась. Пора просто жить.
Осень выдалась теплой и щедрой. Натан часто уезжал по делам - дядя Томас требовал его присутствия при дворе, обсуждались какие-то тяжбы, документы, наследство. Но он всегда возвращался, всегда спешил домой, к ним.
- Я скучаю, - говорил он, обнимая Дженни после очередной разлуки. - Каждый день без вас - потерянный день.
- И мы скучаем, - отвечала она, пряча лицо у него на груди.
Однажды вечером, когда Вирджиния уснула, они сидели у камина. Дженни читала, Натан перебирал бумаги. Тишина была уютной, наполненной покоем.
- Натан, - вдруг позвала она.
- М?
- Ты никогда не жалеешь, что вернулся в Англию?
Он отложил бумаги, посмотрел на нее.
- Ни разу. А ты?
- Я боюсь, - призналась она. - Боюсь, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Что однажды все рухнет.
Он встал, подошел к ней, опустился на колени.
- Смотри на меня, - сказал он, взяв ее лицо в ладони. - Я здесь. Я рядом. И я никуда не уйду. Что бы ни случилось, мы будем вместе. Ты, я, Вирджиния. Мы семья.
- Обещаешь?
- Обещаю.
Она улыбнулась сквозь слезы и поцеловала его.
Зимой, когда Вирджинии исполнилось полгода, она впервые засмеялась. Натан дурачился, корчил рожицы, и вдруг девочка залилась тоненьким, звонким смехом. Дженни смотрела на них и чувствовала, как сердце переполняется такой благодарностью, что, казалось, еще немного - и оно разорвется.
- Она твоя копия, - сказала она. - Такая же веселая.
- И такая же красивая, как ты, - ответил Натан, подходя к ней.
Они стояли у окна, глядя на заснеженный сад, и молчали. И это молчание было красноречивее любых слов.
Весной 1593 года в поместье снова приехали гости. На этот раз - лорд Томас и леди Мэри. Старый маркиз, несмотря на возраст, настоял на поездке, хотел увидеть внучатую племянницу.