Плененные ветром

Глава 21. Весть.

Лондон, начало сентября 1587 года.

Письмо от отца пришло в Блэккасл в конце августа. Всего несколько строк, нацарапанных торопливой рукой:

«Немедленно возвращайся в Лондон. Дела. Отец»

.

Крис перечитал послание трижды, пытаясь угадать между строк, что случилось. Отец никогда не писал так кратко и так требовательно. Что-то произошло.

Он выехал на рассвете следующего дня, взяв с собой только самое необходимое. Дорога до Лондона заняла четыре дня - он гнал лошадей без жалости, меняя их на почтовых станциях, ночуя там же, где падал от усталости.

В Лондон он въехал поздним вечером. Городской дом на Мэйфер встретил его тишиной и темнотой. Лакей, открывший дверь, сообщил, что его светлость и леди Дженет отбыли во дворец на бал и велели передать, что милорд может присоединиться к ним, если пожелает.

- Бал? - переспросил Крис, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой. - Сейчас?

- В Уайт-холле, милорд. Прием в честь приезда какого-то посла, - лакей протянул ему запечатанный конверт. - Вам приглашение оставили.

Крис взял конверт, взвесил на ладони. Ехать не хотелось совершенно, но отец явно ждал его там. И если дела такие срочные, что его вызвали из Ланкашира, значит, нужно явиться.

Он поднялся в свою комнату, переоделся в свежий камзол - темно-синий, с серебряным шитьем, который надевал всего раз. Пригладил волосы, взглянул на себя в зеркало. Из зеркала на него смотрел усталый, осунувшийся человек с темными кругами под глазами.

- Ничего, - сказал он своему отражению. - Переживем.

В Уайт-холле было шумно и многолюдно. Тысячи свечей горели в хрустальных люстрах, заливая зал золотистым светом. Музыканты играли веселую гальярду, пары кружились в танце, дамы сверкали драгоценностями, кавалеры - остроумием и дорогими камзолами.

Крис вошел в зал и сразу почувствовал, как что-то изменилось.

Разговоры стихали. Головы поворачивались в его сторону. Взгляды - сотни взглядов - устремились на него. Кто-то шептался, прикрываясь веером, кто-то откровенно разглядывал, словно диковинного зверя.

Сент-Грант замер на мгновение, чувствуя, как под этим перекрестным огнем по коже бегут мурашки. Что происходит? Почему на него смотрят так, будто он призрак?

Он шагнул вперед, и толпа перед ним расступилась, словно море перед Моисеем. Крис шел, стараясь не встречаться ни с кем взглядом, и искал глазами знакомые лица. Где Дуглас? Где Дункан? Где отец?

Вдруг из толпы вынырнул лакей и поклонился:

- Лорд Сент-Грант, вас ожидают. Прошу за мной.

Крис последовал за ним, чувствуя спиной все те же взгляды. Ему казалось, что они жгут камзол, проникают под кожу.

Лакей провел его через зал к нише у окна, где стояла небольшая группа. Лорд Ричард, прямой и суровый. Рядом с ним леди Дженет, в темно-зеленом платье, с тревогой на лице. Ройс Десборо, герцог Гранчестер, в своем неизменном темном камзоле, и его жена - Джулия.

Крис невольно задержал на ней взгляд. Джулия Мэлори-Десборо была поразительно красива: высокая, статная, с золотисто-каштановыми волосами, уложенными в замысловатую прическу, и темно-серыми глазами, которые смотрели на мир с умным, чуть насмешливым выражением. В свои тридцать она сохранила ту особенную свежесть, которая бывает у женщин, счастливых в браке. Рядом с Ройсом она казалась идеальной парой.

- Отец, - Крис подошел и поклонился. - Я получил ваше письмо.

Герцог кивнул, но вместо приветствия окинул сына быстрым, оценивающим взглядом.

- Ты почему такой бледный? Дорогой уморился?

- Все в порядке, - он обернулся и бросил взгляд на зал. - Но почему все на меня смотрят? Что случилось?

В этот момент к ним подошли Дуглас с Кэролайн и Дункан. Кэролайн была бледна, глаза ее покраснели и опухли - она явно плакала совсем недавно. Дуглас поддерживал жену под руку, и сам выглядел мрачнее тучи. Дункан, обычно ленивый и насмешливый, сейчас был серьезен, как никогда.

- Лорд Кристофер, - Кэролайн шагнула к нему и вдруг, забыв о приличиях, схватила его за руку. - Кристофер, вы уже знаете?

- Что знаю? - он переводил взгляд с одного на другого. - Я только что с дороги. Ничего не знаю.

- Отойдем, - коротко бросил лорд Ричард и жестом велел остальным сдвинуться, загораживая сына от любопытных глаз.

Они образовали плотный круг - герцог, Ройс, Джулия, Дженет, Дуглас, Кэролайн, Дункан и он в центре. Словно живая стена, защищающая его от сплетен и пересудов.

- Говорите, - потребовал Крис, чувствуя, как внутри закипает ледяной ужас. - Что случилось?

Отец положил руку ему на плечо. В его глазах Крис увидел то, чего не видел никогда - жалость.

- Сын, до нас дошли слухи из Франции. Граф Рентворт... он попал в руки де Гиза.

Крису показалось, что пол уходит из-под ног.

- Что? - переспросил он, не веря своим ушам.

- Его схватили люди Католической лиги, - продолжил герцог. - По нашим сведениям, он сейчас в замке Блуа, в плену.

- А Роксана? - вырвалось у Криса прежде, чем он успел подумать. - Что с Роксаной?

Повисла тяжелая тишина. Кэролайн всхлипнула и уткнулась лицом в плечо Дугласа.

- Говорят, она с ним, - тихо сказал Ройс Десборо. - Ее тоже доставили в Блуа.

Крис замер. Мир вокруг него рухнул.

Роксана в плену у де Гиза. Роксана, его любовь, его жизнь, его надежда - в руках человека, которого сама королева называла главным врагом Англии. В том самом замке, откуда нет возврата.

- Нет... - прошептал он, и голос его сорвался. - Нет, этого не может быть. Она была с отцом, они ехали к Генриху Наваррскому...

- Предали, - глухо сказал Дуглас, пожав плечами.

- Откуда это известно? - вырвалось у него. - Откуда вы знаете?

Отец переглянулся с Ройсом и ответил, понизив голос:

- Сегодня днем на Тайном совете лорд Ховард огласил письмо от герцога де Гиза. Тот не скрывает, что Рентворт у него. Насмехается над королевой - дескать, она отправила к

«наваррскому гугеноту»

такого неуклюжего посланника, что тот сразу попал в руки истинных защитников веры, - герцог поморщился, словно от зубной боли. - И над самим Ховардом тоже потешается:

«Твоя невеста теперь станет подарком королю Филиппу. Пусть английский адмирал знает, что испанский монарх умеет благодарить за услуги лучше, чем твоя королева-еретичка»

.

Крис побелел, кулаки его сжались до хруста.

- А Роксана? - спросил он, едва ворочая языком. - Что он пишет о ней?

- Что ее отправят в Испанию, если Элизабет не перестанет помогать Наваррскому, - ответил отец. - И, если посмеет, с

«английской потаскухой»