Плененные ветром

Глава 11. Королевская биржа. Роксана.

Утро этого дня встретило Роксану серым небом за окном и тяжестью на душе, которая не проходила с момента вчерашней ссоры с отцом. Она долго ворочалась в постели, глядя на балдахин голубого шелка, и думала о синих глазах, которые, наверное, так и не дождались ее в книжной лавке.

- Вставайте, миледи, - Мэгги уже отдернула тяжелые портьеры, впуская в комнату утренний свет. - Ваш батюшка ждут вас к завтраку. Уже второй раз посылали узнать, встали ли вы.

Роксана вздохнула и позволила себя одеть. Простое утреннее платье из бледно-голубого камлота, волосы убраны небрежно - все равно никто не увидит, кроме отца. Мэгги попыталась вставить в прическу жемчужную шпильку, но Роксана отмахнулась:

- Не надо. Я ненадолго.

- Как скажете, миледи.

В малой столовой было тихо. Завтрак уже накрыли - на столе дымилась овсяная каша в фаянсовой миске, рядом стоял кувшин с элем и блюдо с ломтями белого хлеба.

Отец, как и вчера, сидел во главе стола с кипой бумаг и кубком легкого рейнского вина. Он даже не поднял глаз, когда она вошла.

Роксана присела на свое место. Лакей поставил перед ней миску с кашей - горячей, сдобренной маслом и медом, от которой шел пар. В другое время она, может быть, и поела бы с удовольствием, но сегодня кусок в горло не лез.

Она взяла ложку, помешала кашу, отправила в рот маленькую порцию. Каша была хороша - в меру сладкая, с легким привкусом сливок, но Роксана едва проглотила ее. Есть не хотелось совершенно.

- Ты не голодна? - спросил граф, не поднимая глаз от бумаг.

- Не очень, - тихо ответила Роксана, продолжая ковырять ложкой.

- Из-за вчерашнего? - он отложил перо и посмотрел на нее поверх бумаг. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на снисходительность. - Думаешь, я совсем уж тиран?

Роксана промолчала, опустив глаза в тарелку. Ложка бесцельно водила по каше, размазывая ее по краям миски.

Граф вздохнул, отхлебнул вина и откинулся на спинку стула. Воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем напольных часов в углу.

- Ладно, - сказал он, наконец. - Сегодня я разрешаю тебе съездить в книжную лавку.

Роксана вскинула голову так резко, что ложка звякнула о миску. Сердце ее подпрыгнуло и забилось где-то в горле. Неужели, он смягчился? Неужели, она сможет увидеть...

- Но, - отец поднял палец, и надежда, только что вспыхнувшая, тут же померкла, - ты поедешь не одна. И не в какую-то там лавку на мосту.

Роксана замерла, чувствуя, как внутри все холодеет.

- Лорд Ховард будет так любезен сопроводить тебя, - продолжил граф, и в голосе его зазвучали металлические нотки. - Вы отправитесь на Королевскую биржу. Там тоже есть книжные лавки, приличные, а не эти... - он поморщился, - не знаю, кто там торгует на мосту. И людей достойных больше. Сама понимаешь, дочь графа Рентворта не должна толкаться среди черни.

- Лорд Ховард? - переспросила Роксана, чувствуя, как слова застревают в горле. - Отец, но он мне не родственник. Если он будет сопровождать меня... это будет означать, что между нами все решено. А я еще не давала своего согласия.

Она старалась говорить спокойно, но голос предательски дрогнул.

Граф отложил бумаги и посмотрел на нее в упор. Взгляд его был тяжелым, как каменная плита.

- Согласие дочери - вопрос десятый, Элиза. Ты это прекрасно знаешь, - он помолчал, давая словам осесть в воздухе. - Я твой отец, и я решаю, что для тебя лучше. Ховард - человек достойный, уважаемый, кузен самой королевы. Такая партия делает честь не только тебе, но и всей нашей семье.

- Но я не...

- Хватит, - перебил граф, и голос его окреп. - Ховард уже в курсе. Он приедет через два часа. Ты поедешь с ним, и будь с ним поласковее, а не как на балу. Я не для того растил тебя, чтобы ты портила мне все планы.

Роксана открыла рот, чтобы возразить, хотела закричать, хотела убежать, но застыла под тяжелым взглядом отца. В его глазах читалось: «Попробуй только перечить». Она знала этот взгляд. Спорить было бесполезно.

- Хорошо, - выдохнула она, чувствуя, как внутри все сжимается. - Я поеду.

Больше ничего не оставалось.

Королевская биржа гудела, как растревоженный улей. Роксана шла под руку с лордом Ховардом, чувствуя на себе любопытные взгляды - еще бы, сам лорд-адмирал сопровождает какую-то девушку. Сплетни разлетятся по Лондону уже к вечеру.

Внутренний двор Королевской биржи гудел, как растревоженный улей. Солнце заливало мощёный камень сквозь высокие аркады, выхватывая из толпы то расшитый золотом камзол богатого купца, то озабоченное лицо маклера с кипой бумаг под мышкой. Знатные дамы в сопровождении лакеев степенно прохаживались вдоль лавок, но их величие тонуло в общем гаме. Гул голосов здесь стоял такой, что даже стоя рядом приходилось повышать голос, чтобы быть услышанным. С верхних галерей, где торговали тканями и кружевами, неслись зазывные крики продавцов, перекрывающие уличный шум.

- Вам нравится здесь, леди Элиза? - спросил Чарльз Ховард, останавливаясь у одной из лавок на первом этаже. На прилавке были разложены перчатки всех цветов и фасонов - от простых кожаных до расшитых жемчугом и золотом. - Говорят, здесь лучший выбор во всем Лондоне. Даже при дворе хвалят.

- Да, милорд, - ответила она вежливо, разглядывая товар, но мысли ее были далеко.

- Вот эти, взгляните, - Ховард взял в руки пару перчаток из тончайшей лайки, расшитых серебряной нитью. - Испанская работа. Сама королева заказывает подобные у этого мастера.

- Очень красиво, - кивнула Роксана, но взгляд ее скользнул мимо.

Он продолжал что-то говорить - о коже, о выделке, о том, какие фасоны сейчас в моде при дворе, какие дамы что предпочитают. Роксана кивала, делала вид, что слушает, но на самом деле не слышала ни слова. Она думала о книжной лавке на мосту, о мистере Уайте, о глобусе... и о нем.

- А эти? - Ховард показал другую пару, из темно-синего шелка. - Под цвет ваших глаз, пожалуй.

- Да, возможно, - рассеянно ответила Роксана.

Он нахмурился чуть заметно, но тут же взял себя в руки.

- Вы устали? Может, присядете? Вон там, у колонны, есть скамья.

- Нет, благодарю вас. Я в порядке.

- Тогда позвольте показать вам другие. Эти, кажется, вам не по душе.

Он повел ее дальше, к следующей лавке, и Роксана послушно шла, но внутри все кипело. Ей хотелось домой, в свою комнату, где можно закрыться и мечтать. Где никто не будет говорить о перчатках, о моде, о замужестве. Где можно думать о синих глаза и низком голосе.