Плененные ветром

Глава 5. Прием у королевы. Лорд Ховард

Уайт-холл

Роксана поправила кружевной воротник в сотый раз за последние полчаса и постаралась унять дрожь в руках. Частные покои королевы Элизабет - не то место, где можно позволить себе нервничать, но сердце все равно колотилось где-то у горла.

Она стояла у высокого окна в приемной, отделанной темным дубом и золотой парчой, и наблюдала за тем, как за стеклами медленно плывут облака над Темзой. Где-то там, внизу, шумел Лондон, но здесь, в Уайт-холле, время текло иначе - торжественно, медленно, величественно.

- Не ерзай, - тихо шепнула Кэролайн, стоявшая рядом. - Королева не любит, когда ее гости выглядят испуганными кроликами.

- Я не испуганная, - так же тихо ответила Роксана. - Я злая.

Кэролайн подавила улыбку. Она знала эту интонацию сестры - упрямую, колючую. Именно так Роксана говорила в детстве, когда ее заставляли есть ненавистную кашу.

Граф Мортимер Рентворт, их отец, стоял в нескольких шагах, беседуя с каким-то пожилым лордом в расшитом золотом камзоле. Он то и дело бросал взгляды на дочерей, и в этих взглядах читалось такое довольство, словно он уже примерял на себя мантию родственника королевской семьи.

Роксана прекрасно понимала, что происходит.

Три старшие сестры были удачно пристроены: Олимпия за графа Мартингейла, Эмили за графа Крамерфильда, а Кэролайн - за самого герцога Гудуика. Отец сделал блестящую карьеру свата и теперь замахнулся на вершину. Лорд Чарльз Ховард, кузен королевы, лорд-адмирал Англии, один из самых влиятельных людей в королевстве - это был не просто жених. Это был трамплин к самому трону.

Роксана почти слышала мысли отца:

«После такой свадьбы останется только выдать самую младшую, пятилетнюю Диану, за какого-нибудь короля. Может, шотландского? Или датского?»

- Леди Элиза-Роксана Рентворт! - раздался звонкий голос, и Роксана вздрогнула. К ним стремительно приближалась фрейлина королевы, леди Мэри Ховард - дальняя родственница того самого Ховарда, высокая, остроносая, с вечно оценивающим взглядом. - Ее величество готова принять вас. Прошу за мной.

Роксана выпрямилась, расправила плечи и шагнула вслед за фрейлиной. Кэролайн осталась в приемной - в малый тронный зал приглашали только тех, кого королева хотела видеть лично.

Двери распахнулись, и Роксана вошла.

В зале было светло - высокие окна пропускали майское солнце, играя бликами на позолоте лепнины. У дальней стены, на небольшом возвышении, стояло кресло, похожее на трон, но королева в нем не сидела. Элизабет стояла у окна, спиной к вошедшей, и смотрела на сад.

Роксана присела в глубоком реверансе, замерла, ожидая.

- Встань, дитя, - раздался низкий, с легкой хрипотцой голос. Королева обернулась, и Роксана впервые в жизни увидела ее так близко.

Элизабет Тюдор было пятьдесят три - по меркам XVI века почти старуха, но выглядела она величественно. Белое, густо напудренное лицо, рыжий парик, унизанный жемчугом, темные глаза, в которых горел острый, пронзительный ум. Платье из серебряной парчи тяжело лежало на плечах, скрывая возрастные изменения.

- Подойди, - приказала королева, и Роксана повиновалась, стараясь, чтобы шаги были твердыми. - Рентворт много говорил о тебе. Говорит, ты умна и красива. Посмотрим.

Она окинула Роксану взглядом, цепким, оценивающим, от которого хотелось провалиться сквозь землю.

- Светлые волосы, голубые глаза... французская кровь, да? Твоя мать была нормандкой, кажется?

- Да, ваше величество, - ответила Роксана, удивляясь, что голос не дрожит. - Матушка родом из Бретани.

- Хорошая кровь, - кивнула Элизабет. - Нормандия и Бретань дают хорошее смешение. Не то что эти испанские выродки.

Она усмехнулась собственной шутке и жестом указала на кресла у камина.

- Садись. Чарльз будет с минуты на минуту. Хочу посмотреть, как вы смотритесь вместе.

Роксана внутренне сжалась, но села, как подобает, прямо, сложив руки на коленях.

- Ты не рада, - вдруг сказала королева, внимательно глядя на нее. - Я вижу. Ты не рада этому браку.

Роксана подняла глаза и встретила взгляд королевы. Лгать было бесполезно - эту женщину невозможно было обмануть.

- Я рада служить моему отцу и моей стране, ваше величество, - осторожно ответила она. - Но я никогда не видела лорда Ховарда.

- Увидишь, - Элизабет усмехнулась. - Чарльз - хороший человек. Верный, умный, преданный. И он мой кузен, что для меня важнее всего. Если уж выходить замуж за старика, то за того, кто в фаворе.

Роксана вздрогнула.

- Старика?

- Ему пятьдесят один, дитя. Для тебя - старик, - королева говорила спокойно, без тени насмешки. - Но он еще крепок, здоров и, что важнее, умен. Лорд-адмирал Англии - это не просто титул. Это власть. А власть, девочка, важнее любовных бредней, о которых пишут в романах.

В этот момент двери снова распахнулись, и в зал вошел Чарльз Ховард.

Роксана поднялась, приседая в реверансе, и украдкой взглянула на того, кто мог стать ее мужем.

Высокий, широкоплечий, с густой седой шевелюрой и внимательными серыми глазами. Одет просто, по-военному - темный камзол, минимум украшений, только золотая цепь на груди - знак лорда-адмирала. Он двигался с той особой уверенностью, которая дается годами власти и уважения.

- Кузен, - королева протянула ему руку для поцелуя, и Ховард почтительно коснулся ее губ.

- Ваше величество.

- Знакомься. Леди Элиза-Роксана Рентворт, дочь графа Мортимера Рентворта. Та самая, о которой я тебе говорила.

Ховард повернулся к Роксане и поклонился - церемонно, но без лишней помпы.

- Леди Элиза. Рад знакомству.

- Милорд, - ответила она, снова приседая.

Повисла пауза. Королева с интересом наблюдала за ними, словно ученый за подопытными кроликами.

- Что ж, - сказала она, наконец, - я оставлю вас на полчаса. Поговорите, узнайте друг друга. Чарльз, покажи леди Элизе сад. Там сейчас цветут розы.

Она величественно поднялась и вышла, сопровождаемая фрейлинами, оставив их одних.

- Ну вот, - Ховард усмехнулся, и усмешка эта была неожиданно доброй, даже человеческой. - Ее величество любит сводить людей и смотреть, что из этого выйдет. Пойдемте, леди Элиза. Сад и правда хорош.

Он предложил ей руку, и Роксана, помедлив мгновение, приняла ее.

В саду пахло розами и свежескошенной травой. Они шли по гравиевой дорожке, и Ховард говорил о каких-то пустяках - о погоде, о цветах, о том, что королева любит, когда в саду поют соловьи. Роксана слушала вполуха, пытаясь понять, что это за человек.

- Вы не хотите замуж, - вдруг сказал он, останавливаясь.