Плененные ветром

- По-разному. Сначала ты просто привыкаешь. Привыкаешь к его присутствию за столом, к его шагам в коридоре, к его голосу, когда он читает вслух по вечерам. Потом начинаешь замечать мелочи - что он всегда оставляет тебе последний кусочек пирога, что он помнит, какие цветы ты любишь, что он встает ночью проверить, не замерзла ли ты. А потом однажды просыпаешься и понимаешь, что если с ним что-то случится, ты этого не переживешь.

Она взяла шар, лежавший рядом на скамье, и повертела в руках.

- Это не та любовь, о которой пишут в романах, Элиза. Там все вспыхивает сразу, как пожар. А здесь... здесь как этот шар. Сначала он катится, и ты не знаешь, куда он придет. А потом он останавливается, и ты понимаешь, что именно здесь его место.

Она помолчала и вдруг улыбнулась другой улыбкой - лукавой, почти девичьей.

- Ты читала «Амадиса Галльского»? - спросила она неожиданно.

Роксана моргнула, сбитая с толку сменой темы.

- Нет... а что?

- Дуглас подарил мне французское издание на прошлой неделе, - Кэролайн мечтательно закатила глаза. - Там такие страсти! Рыцарь Амадис готов на все ради своей принцессы Орианы. Сражается с драконами, великанами, колдунами... терпит разлуку, преодолевает тысячи препятствий. И все ради любви.

- Это же выдумка, - вздохнула Роксана. - В жизни мужчины не такие.

- А вот и нет! - Кэролайн погрозила ей пальцем, но глаза ее смеялись. - Дуглас, когда ухаживал за мной, тоже был готов на многое. Правда, не на драконов, а на вещи похуже: бесконечные визиты к отцу и подарки Олимпии - лишь бы та оставила нас вдвоем. Но ты же знаешь нашу сестру: ее ничем не проймешь, - она фыркнула. - А роман... это просто жизнь, которую чуть причесали и нарядили в красивое платье. Суть та же: если мужчина любит, он будет сражаться. Только вместо меча у него - терпение и упорство. И, поверь, это оружие пострашнее любого дракона.

Она положила шар на траву и повернулась к сестре.

- Я не говорю, что ты должна выходить за Ховарда. Если он тебе противен - не надо. Но не жди, что любовь придет к тебе как гром среди ясного неба, как в тех романах, что ты, видимо, не читала. Иногда она приходит тихо, как рассвет. И ты не сразу понимаешь, что уже не в темноте.

Роксана молчала, обдумывая ее слова. Солнце почти село, и лужайка погрузилась в сиреневые сумерки.

- А ты... ты любишь Дугласа? - спросила она наконец.

Кэролайн улыбнулась - той самой улыбкой, которая не обманывала, но и не ранила.

- Я уже не представляю жизни без него. Называй это как хочешь.

Она поднялась, отряхнула юбки и протянула сестре руку.

- Пойдем в дом, скоро подадут ужин. И обещай мне одну вещь.

- Какую?

- Не выходи замуж за того, кто тебе неприятен. Но и не беги от тех, кто может стать тебе близким только потому, что с первого взгляда не вспыхнула искра. Дай себе время. Дай им время.

Роксана взяла ее руку и поднялась.

- Я постараюсь, Кэрри. Правда постараюсь.

Они пошли к дому, и в сумерках их фигуры казались двумя тенями - одна уже научившаяся быть счастливой, другая только ищущая свой путь. Светлые волосы обеих мерцали в последних лучах заката, делая их похожими на сестер не просто по крови, но и по той общей судьбе, которая ждала каждую женщину их круга.

Где-то вдали, за крышами Лондона, зажигались первые звезды.