Страница 22 из 35
ГЛАВА 17
НАСТЯ
Я выуживаю из своего шкафа все самое теплое, что у меня есть. При этом ведь я хочу выглядеть и сносно, красиво, сногсшибательно, запредельно ярко. Считаю, что мой план удался, потому что в зеркале вместо клубоватого нечто я вижу румяную красотку в лыжном костюме, идеально подчеркивающем мою талию.
Напяливаю и шапку, затем иду на кухню и нахожу все имеющиеся у меня запасы шампанского да чего покрепче. И их оказывается не так много.
К моменту, как Добрыня появляется в моей квартире в обычной одежде, что, несомненно, и вполовину не так хороша, как его костюм внучка Деда Мороза, я уже готова к вечеринке. И даже слышу музыку с улицы, там очень шустро собирается народ.
Для меня это больше удивление, потому что наши соседи не то чтобы очень дружны. Скорее наоборот. Если посмотреть в наш коллективный чат, можно здорово удивиться.
— Прекрасная красотка…— подходит ко мне, скинув на ходу ботинки, обнимает, целует в лоб, и меня вновь окунает в кипяток эмоций, которые так сложно держать в узде.
— Пойдем…мне очень интересно, что там происходит. И вообще-то наши соседи не то чтобы очень дружные, и это все не похоже на нечто рядовое!
— Это потому что с вами спецназ не тусил. Парни наши эту тему раскрутили, так что идем, будешь поближе знакомиться со всеми темными сторонами своего соседа. Ну и с моими, конечно. Обещаю кружить в танце вокруг елки с большим удовольствием. Ну еще и фоточки делать. Кстати, вот, — протягивает мне смартфон, а там опубликованные наши совместные фотографии у него в социальных сетях и еще такая подпись недвусмысленная, что упрямо кричит о том, что у нас отношения. Я багровею под пристальным вниманием Добрыни и чувствую, как сердце заходится в бешеном стуке.
“Моя красавица” словно выжигается у меня на сетчатке. Я улыбаюсь и прячу лицо у него на груди, покрываясь пленкой смущения.
— Обалдеть, ты прямо добавил лучшую из имеющихся, да?
— Ты везде получилась хорошо. Ну мы сейчас еще фоток наделаем. Почему нет? Мне много надо, если честно, вообще люблю это дело. Слежу за тем, как старею.
— Стареешь? — прыскаю от смеха, и с искренним удивлением рассматриваю его молодое лицо.
— Конечно, мне так-то тридцать четыре года, — огорошивает меня новостью, от которой коленки подкашиваются.
— Тридцать…четыре? — переспрашиваю чужим голосом.
— Да,— он так заразительно улыбается, что у меня аж дар речи пропадает.
Ему тридцать четыре. Я когда-то таких мужчин считала именно мужчинами, друзьями отца, например, но никак не тех, с кем у меня отношения.
— Так, меня круто пугает твоя реакция. Сколько же тебе лет, малыш?
— Мне двадцать два года, и у нас с тобой разница в…— проглатываю ответ, в ужасе рисуя себе перспективу отношения с парнем, настолько старше.
— Двенадцать лет всего-то. Зато, я опытный и всему тебя обучу, — подмигивает мне и снова касается моих губ, что вновь заставляет тело покрываться мурашками.
— Не скажу, что меня это не напугало сейчас, знаешь ли, ты буквально почти что годишься мне в отцы.
— Ну ты прямо преувеличиваешь, моя дорогая, но была бы разница в лет эдак восемнадцать, то вполне, — касается моего лба своими губами.
И я задерживаю дыхание, что рвется по швам.
Мы спускаемся вниз, к тому милому шабашу, что уже происходит снаружи. Наверное, я нахожусь в некотором шоке, потому что с явным недоверием рассматриваю группу людей, собравшейся вокруг елки. Надо признать, что почти все присутствующие крупно подшофе, так сказать.
Какая-то блондинка с бокалом шампанского в руках, хватает микрофон, подключенный к колонке. Господи, а тут и диджейская установка есть. Патлатый паренек что-то настраивает и “колбасится” в наушниках.
— У нас прямо тут вечеринка. Вечериночка! Выносим все то, что у нее есть: закуски, салаты. Разжигаем костер на мангале и жарим шашлык. Бухлишко, ребят, тоже не забываем. Сегодня мы встречаем Новый год так, как вам всем и не снилось! — пританцовывает на столе уже такая “тепленькая”.
— Ошалеть, — произносит Добрыня, обнимая меня со спины.
Я оглядываюсь и замечаю некоторых соседей, но в большинстве своем люди пока что мне незнакомые. Наверное, это с той шумной вечеринки ниже этажами.
Какой-то паренек катит на колесиках по снегу огромную колонку в сторону парня, у которого на широком столе установлен ноут и вся диджейская приблуда.
Левее кто-то устанавливает переносные столы, по типу туристических. Кто-то тащит ящик бухла.
— Боюсь представить, что мы можем сюда принести, конечно.
— Я в магаз, — Добрыня словно мысли мои читает.
Но я уверена, что там сейчас фиг что нарисуешь вообще, в канун-то Нового года!
— Подожди, ты возьми салаты из дома, и вообще все консервированное, что найдешь. У меня там еще коробка красной икры есть. Ну и шпроты. Давай неси все что увидишь, а я тут оглянусь и дождусь Олюшку, — вручаю ему ключи и со спокойной душой (что странно), начинаю трясти бедрами под Бени Бенасси.
Добрыня кивает, хватает меня и мягко целует в лоб, после чего убегает наверх. И только сейчас я тщательно осматриваю территорию и вспоминаю, что бывший так-то тоже может быть тут. Но встретить его сейчас мне явно нельзя.