Страница 21 из 35
ГЛАВА 16
НАСТАСЬЯ
— Давай, не дрейфь. “Попытка не пытка” — слышала такое? и ВООБЩЕ ПРЕДСТАВЬ СЕБЕ ТОЛЬКО, у твоей подруги тоже парень будет спецназовец. Классно выйдет, скажи?
— Очень, учитывая, что она вроде как только-только с парнем рассталась, и сдается мне, они еще могут помириться.
— Нет, нет! Никакой помириться. Потому что с бывшими сходиться — идея максимально плохая по всем параметрам.
Закатив глаза и тяжело вздохнув, я все же беру смартфон в руки. С ужасом отмечаю, чтом не его подарил бывшийю и как бы так сказать, по моим понятиям, надо бы и его запульнуть в голову ему. Но тогда я останусь ещ еи без связи, ведь покупка нового смартфона не очень сильно входит в мои финансовые планы.
Ладно пока пусть побудет…
Набираю подругу и слышу в ответ лишь протяжные гудки, что и понятно, ведь у них там наверняка праздник в самом разгаре. Она говорила, что вроде как около девяти все только начинается, так что, судя по времени, она точно уже не возьмет трубку. Ее родные попросту ей не дадут.
— Не берет…— разочарованно вздыхаю, на что Добрыня все еще с уверенной улыбкой на лице шепчет мне:
— Еще набери.
И я набираю. Гудок, второй, третий, за это время Добрыня успевает вырисовывать узоры на моей руке своими сильными пальцами, чем запускает неведомые процессы в теле. Я слежу за каждым его движением и задерживаю дыхание.
Это моя точка невозврата, если он продолжит в том же духе. И тут ведь ничего такого, он просто водит пальцами по моей покрытой мурашками коже, что сейчас превратилась в колючку.
Вот почему, когда в трубке слышится “алло”, я не сразу вообще включаюсь в разговор.
Меня словно загипнотизировали.
— Да, я слушаю! — второй окрик приводит меня в чувства, и едва дыша, я лепечу подруге:ъ
— Олюш, я помню, что ты в ресторане, и все такое прочее, но…вдруг…
— Насть, я дома, — перебивает меня подруга каким-то утробным голосом.
На секунду воцаряется молчание, и мне это не нравится. Я не слышу музыку на фоне, и голосов нет. Она и правда, судя по всему, дом. Но что? КАК?
— То есть? Разве ты не должна была быть с родными в ресторане?
Снова пугающе долгое молчание, после которого слышится истерика, Олька на том конце провода взахлеб рыдает.
— Оль…
— Не надо, все ок. Ты что хотела? — она так отчаянно пытается собраться, чтобы голос не дрожал, что все равно с потрохами себя сдает. Я ума не приложу, что там приключилось, но также очень хорошо знаю Олюшку, чтобы отчетливо понимать: она мне сейчас по телефону ничего не скажет, да и вообще может детально расскажет через время. У нее такое бывает.
Трудности в моменте не обсуждаются.
— Так, спокойно. Оль, наряжайся и едь ко мне. Я уверена, ты не пожалеешь, тебе очень понравится. ГАРАНТИРУЮ.
— К тебе домой?
На этом вопросе Добрыня отрицательно машет головой и кивает на улицу, рисует в воздухе руками…елку. Да ну ладно? Нашу елку во дворе ЖК?
— Не совсем ко мне, во двор к елке.
Добрыня шепчет “вечеринка у елки”, и я то же самое произношу Ольке:
— У нас тут вечеринка соседская у елки. Будет как угодно, но точно не скучно. Приезжай, нам просто очень нужно хорошо отпраздновать и как следует провести этот год, чтобы новый нам подарил счастье, — лепечу все подряд, чтобы точно уговорить ее. Она верит в знаки и символы, и может так точно согласился? Да черт его сейчас разберет. Я на каком-то жгучем кураже все говорю, и сам не особо верю в собственные слова.
— Я не уверена. Я не очень сейчас веселая для какого-то праздника.
— Оль, я люблю тебя как сестру, и я очень хочу тебя видеть сейчас. Не нужно сидеть дома и наматывать сопли на кулак, какой бы там повод ни был. Верю, что ты плачешь не просто так, но давай сегодня отпустим все проблемы и просто отключимся, чтобы наконец-то нормално повеселиться, как мы этого и заслуживаем, — уже без намека на юмор продолжаю, с абсолютной уверенностью в том, что делаю.
Оля “угукает” в ответ и отключается, а я понимаю, что под моим домом она будет минут через двадцать при самом плохом раскладе.
— Кажись, получилось, — говорю Добрыне, который идет в коридор и на ходу надевает остатки новогоднего костюма. Мышцы перекатываются, что сразу привлекает мое голодное внимание. Хотя почему это голодное, да? Мы ведь только недавно? Облизываю губы и, прикрыв глаза, вновь вижу самые извращенные картинки нас двоих.
— Я хоть и горячий парень, но в полуголом виде на морозе здоровье крякнет как нефиг делать. Сейчас быстро проснусь, и ты тоже. На улице не май месяц. Никаких платьев! Красоту я уже видел, а ты и в мешке из-под картошки будет выглядеть как королева. Моя. Королева, — последнее произносит прямо обрубывая каждое слово, и с маниакальностью маньяка всматриваясь в мое пылающее лицо. Так много комплиментов за один вечер не дарил мне ни один мужчина.
Но только сейчас я понимаю, что ни один представитель мужского пола на самом деле не вел себя со мной как мужчина.
— Я тогда лыжный костюм надену, ага? — стеснительно улыбаюсь и рассматриваю Добрыню. Моего Добрыню.
— И шапку, чтобы голова не мерзла, и варежки, обязательно! Я греть, конечно, буду, но ты тоже должна быть вся в тепле.
Почему эти слова заставляют сердце сжиматься в конвульсиях наслаждения?