Страница 23 из 35
ГЛАВА 18
Настя
Я здороваюсь с несколькими соседями, с явным недоумении рассматриваю тот импровизированный столик, на который то и дело сносят еду и бухло, и радуюсь, что у меня тоже есть своя лепта. Бьюсь об заклад, что ближайший магаз уже закрыт. И не ближайший, собственно, тоже.
Пританцовываю под музыку активнее, когда та самая ведущая блондинка подходит ко мне и протягивает руку:
— Я Мирослава, новый жилец квартиры номер сорок три, — улыбается и прищуриваться, пьяненько-пьяненько. Уверена, что ее унесло от довольно приличного количество игристого, судя по полупустой бутылке в ее руке.
— Привет, я Настя, — квартиру не называю исключительно в целях безопасности. Откуда мне знать ее искренние намерения. Да?
— Что пьешь?
— Ответ “все что горит” устроит? — подыгрываю в той же манере, и она наконец-то широко улыбается, раскрывая руки для объятий.
В розовом пуховике по попу она смотрится сказочно, что ли. И немного как зефирка.
— У нас просто очень херовый год был, и мы решили, что нам надо варить классную тусу. Это мои подруги: Арина вон та в красной шапке рядом с диджеем, все пытается строить ему глазки. Но он глубоко занят!! Мариам, вот та …ООО, ООО!!! — довольно громко верещит она, моментально распахивая глаза, что вот-вот вывалятся из орбит. — Он всё-таки запал на самый неподходящий вариант из всех. Эх, самоубийца! Осуждаю!
Я перевожу взгляд на черноволосую красавицу с ярко выраженными глазами. И нет, они не подведены, они просто как будто бы обрамлены длинными ресницами и создают эффект стрелок. Пухлые губы и лицо в стиле “бейби фейс” — это настоящее комбо. Рядом с ней парень стоит и тает, видно даже отсюда. Обомлел и даже не моргает, тщательно внимает. Это случайно не коллега Добрыни? Кажется, это он…из видео.
— Почему самоубийца?
— Потому что никто и никогда не даст ему овладеть нашей Мариам, — с какой-то печальной ноткой произносит она, переводя на меня нечитаемый взгляд.
Ладно, еще сюда я влезать точно не буду.
— Девки, знакомимся: это Настя! — верещит Мирослава и начинает танцевать. Я включаюсь в это веселье. Знакомлюсь с ребятами, с некоторыми здороваюсь. С ужасом отмечаю тот факт, что здесь появились и те особи, с которыми я совсем недавно сралась. Но сейчас они такие добренькие, все потому что уже окосели от пьянки.
Добрыня возвращается очень быстро, с двумя пакетами наперевес. Я начинаю сомневаться, что у меня в принципе было такое количество еды, но он быстро находит меня глазами, улыбается и бежит с едой в мою сторону.
— Откуда??? — "разуваю” глаза и всматриваюсь вэти явства.
— Вообще-то мы с мужиками неплохо закупились. Я твой хавчик не брал, нм на утро пригодится, согласись?
Обо всем он подумал, а вот я — нет. И правда, кто завтра будет работать? Первого-то января, да?
— Ты такой молодец, — хвалю его и повыше натягиваю на руки варежки. Ветер сывается. Вот-вот и снег лупанет.
А Игорь Иванович с двадцатой квартиры разжигает костер в переносном мангале. Очуметь!
Добрыня расставляет продукты на столик, который уже ломится, берет одноразовый пластиковый бокал, наполненный шампанским, и бежит обратно ко мне с бутербродами наперевес. Он и их успел настругать?
“Еще и хозяйственный” промелькнуло у меня в голове, а затем я беру бутерброд и бокал шампанского, и клянусь вам, это лучший бутерброд и шампанское в моей жизни.
— Ага, я смотрю, Муромец у нас уже укомплектован. Остался Попович, — хохочет Добрыня, обнимая меня за плечи.
— А вот с ним будет в разы сложнее, согласись, — многозначительно посматриваю на него, намекая на матушку Алешеньки.
— Ладно тебе, там не все так плохо. К тому же, Леха хочет хату продать. И переехать так, чтобы мать не в курсе была о новом адресе.
— Это разве его квартира?
— Так, все, это не наше дело, малыш. Он нормальный пацан, поверь мне, — целует меня в лоб, и танец на импровизированный танцпол возле елки. Пока кто-то крутит хороводы, мы просто дрыгакемс под музыку, а Добрыня успевает еще и покрутить меня, как профессиональный танцор.
— Откуда такие навыки? — шепчу ему в губы, когда он подхватывает меня на руки и прижимает к себе предательски близко.
— У меня мама бальница, так что хочешь — не хочешь, а танцевать будешь, — притягивает меня к себе еще ближе, теперь и дышать выходит с трудом. Была бы я не в этом костюме, а он не в дутой куртке, можно было бы почувствовать все рельефы его тела. Как я уже чувствовала…ранее.
Поцеловав его в губы, первая отстраняюсь и встречаюсь взглядом с Олей. Заплаканной Олей, которая сделала все возможное, чтобы скрыть следы истерики.
К этому моменту толпы становится сильно больше.
Я машу ей рукой, и шепчу Добрыне.
— Я к Олюшке, скоро буду, не потеряйся!
Сначала мне нужно понять степень пиздеца в ее жизни и как это решать, прежде чем знакомить с Добрыней, который явно настроен пристроить ее в сердечном плане.
***
Стоит только к Оле подойти с бокалом шампанского, наполовину полным, она хватает его из моих рук и допивает в один глоток.
Вот это поворот.
Нет, даже не так. ВОТ ЭТО ПОВОРОТ!
Она ведь никогда-никогда не пьет.
— Что случилось? — обнимаю ее и прижимаю заплаканное лицо к своей груди.
Олька начинает сильнее плакать, как никогда в своей жизни при мне. А мы знакомы с детского сада, и вообще у нас всегда были самые теплые отношения. Я ее своей сестрой считаю.
Если быть до конца честным, раньше нас было трое. До момента, пока моя лучшая подруга не решила меня предать.
— Он все-таки предложил меня своему партнеру, прямо на новогоднем празднике, словно это самой собой разумеющееся, — лепечет без остановки.
У меня же плавно все тело погружается в лед.
— Ну все, успокойся.
— Это мой отец. Продает меня как игрушку. Мне успокоиться?
— Переезжай-ка ко мне, Олюшка, места хватит, ты даже всех своих зверей сможешь уместить. Как круто, что у меня никого нет из живности, да? — я нервно посмеиваюсь, а затем похлопываю ее дрожающую фигурку по спине. Мы были к этому готовы, что ни говори.
— Насть, я не знаю, как дальше жить. Он все равно меня заставит, понимаешь?
— Да сейчас! Вообще не думай об этом. Перекроет кислород — я тебе помогу в любом случае. О жилье не думай. В остальном придумаем что-то.
— Меня уже уволили. Через пятнадцать минут после разговора с отцом, где я…— она не успевает договорить, как слышится залп салюта. Обе вздрагиваем, а затем слышим протяжный звук начинающегося “50 cent”.