Страница 80 из 82
Когда силуэт Свища окончательно скрылся из виду, а скрип досок стих вдали, Кремень повернулся ко мне. В его стальных глазах читалась смесь подозрения и профессионального одобрения. Он всё понял. Понял, как изящно я вырезал опухоль из его отряда, не нарушив субординацию и не спровоцировав драку.
— Психолог, значит, — глухо констатировал Глеб.
Я посмотрел на него в ответ.
— Просто не люблю, когда под ногами путаются люди, которым нечего терять. Идём дальше, командир?
— Сначала сориентируемся, — Кремень убрал клинок в ножны и потянулся к перстню.
Вспышка, и на его широкой ладони оказался компас. Латунный, потёртый, с мутноватым стеклом и толстой стрелкой — из тех вещей, которые переживают хозяев. Кира тоже достала свой из кольца-хранилища: поменьше, поновее, с гравировкой на крышке.
Вспомнилась хитрая рожа Грача, когда он совал мне в руки механический компас и говорил: «Бери-бери, там поймёшь». Белая вспышка Инвентаря — и третий компас лёг в ладонь. Архимед немедленно свесился с плеча и уставился на циферблат, наклонив голову так, что один глаз оказался прямо над стеклом.
Стрелка бесновалась. Металлический усик метался по кругу с такой скоростью, что сливался в мерцающее кольцо. Я глянул на компас Кремня — то же самое. У Киры — аналогично. Три стрелки вертелись, как пропеллеры, будто магнитное поле вокруг нас закручивалось воронкой.
— Кр-р-рутится! — доложил Архимед, заворожённо провожая стрелку взглядом. — Быстро кр-р-рутится!
— Тише, — бросил я.
И в этот момент стрелка встала.
Все три — одновременно, словно кто-то щёлкнул невидимым тумблером. Мой компас замер, стрелка указывала куда-то за спину Кремня, в глубину леса, туда, где ходульные корни перерастали в сплошную стену переплетённых стволов и плотной, тёмной зелени. Я поднял глаза: стрелка Глеба смотрела туда же. И Кирина тоже.
Три латунных пальца, указывающих в одну точку.
— Сердце, — сказала Кира, перехватив мой взгляд.
Я вопросительно приподнял бровь.
— В старых стабильных пузырях, — она щёлкнула крышкой компаса, — в самом центре сферы формируется ядро. Кристалл. Здоровенная хреновина, которая держит весь энергетический баланс. Без неё пузырь схлопнется, как мыльный. Сердце Данжа. У него бешеные магнитные свойства — поэтому тут дохнет любая связь, любой электронный прибор, кроме магических.
Она подбросила компас на ладони и поймала.
— Стрелка всегда смотрит на Сердце. Тут заблудиться труднее, чем в подмосковном лесу. У тебя всегда есть центр.
Кремень опустил компас, сверился с направлением и обвёл группу коротким взглядом.
— Идём по стрелке, — скомандовал он.
Я посмотрел на Киру. Следопытка ответила лёгким пожатием плеч, мол, «а ты чего ожидал?». Пепельница сложила крылья и устроилась поудобнее, будто готовилась к долгому переходу.
Архимед встрепенулся, расправил хохолок и вытянул шею в направлении, куда указывала стрелка.
— Птичка поняла! — провозгласил он с энтузиазмом штурмана, получившего координаты сокровищ. — Идём к Сер-р-рдцу! Сер-р-рдце данжа! Р-р-романтика! Кто первый — тот молодец! Архимед первый!
Клим-медоед поднял плоскую голову, навострил маленькие круглые уши и повёл носом в указанном направлении. Зверь чихнул от обилия незнакомых запахов и заковылял к кромке зарослей, уже прикидывая, что там можно подкопать. Обух встал рядом с Кувалдой.
— Кремень, — я окликнул лидера, прежде чем он двинулся. — Уточню на берегу. Группа собирается вырвать Сердце из данжа?
Глеб посмотрел на меня так, будто я предложил ему вынести фундамент из-под жилого дома.
— Кристалл размером с грузовик, — ответил он. — Может, больше. Даже если бы захотели — чем ты его повезёшь? На мокрице?
Тачка шевельнула усиками, но осталась лежать.
— Тогда зачем мы к нему идём? — спросил я.
Кира обернулась на ходу. Прядь рыжих волос выбилась из-под шапочки и липла к щеке. Вспомнив про головной убор, девушка его тут же стащила и принялась переплетать волосы.
— Осколки, — объясняла она буднично. — Заказчику нужны образцы. Обломки Сердца, сколы, крошка — всё, что можно отколоть и унести. Обычно вокруг кристалла хватает мелких фрагментов, их выбивает естественными энергетическими пульсациями.
— Для чего?
— Да для чего угодно, — она отмахнулась с беспечностью продавца, которого спросили, зачем покупателю третий чайник. — У богатых свои причуды. Может, хочет на каминную полку поставить рядом с бронзовым единорогом. Может, для ритуала. А может, просто хочет изучить энергетику этого конкретного пузыря. Осколок Сердца — это слепок всего данжа в миниатюре. И это стоит очень хороших денег.
Синяк, молчавший весь разговор, тихо хмыкнул и убрал монетку в карман. Капля на его плече уставилась в сторону джунглей выпуклыми золотисто-зелёными глазами, будто уже подсчитывая свою долю.
Я кивнул и спрятал компас в нагрудный карман, под клапан. Осколки кристалла. Курьерская работа, по сути. Дойти, набрать камушков, вернуться. Звучит почти мирно. Если не считать джунглей, кишащих неизвестно чем.
— Выдвигаемся, — скомандовал Кремень. — Двигаемся без спешки. Привал через час.
Кира скользнула к стене зарослей и раздвинула переплетённые лианы кончиком мачете. За ними открылся узкий проход между корнями — наклонный, засыпанный бурой листвой, пахнущий прелью и чем-то пряно-перечным. Влажный полумрак загустел, сияние авроры пробивалось сюда только отдельными бликами, ложась на мох пятнами бирюзы и пурпура.
Медоед первым сунулся в проход, ткнулся носом в корень, шумно обнюхал и одобрительно заворчал. Ничего съедобного, зато ничего враждебного. Обух принюхался следом, фыркнул и неохотно полез вперёд, цепляя костяными наростами свисающие плети мха.
Джунгли сомкнулись над нами, словно пасть огромного, но на удивление миролюбивого чудовища. Влажность здесь стояла такая, что воздух можно пить через трубочку. Сверху свисали толстые, узловатые лианы, переплетающиеся в сложную паутину, а стволы исполинских деревьев украшали люминесцентные грибы. Они росли идеальными винтовыми лестницами, поднимаясь от корней куда-то в темноту крон, и пульсировали мягким неоновым светом — от розового до глубокого фиолетового.