Страница 14 из 82
Ранго ответил коротким импульсом готовности. Осталось только дождаться, когда дичь сама приведёт нас к себе домой. Я моргнул, стряхивая наваждение. Ментальный канал свернулся в тонкую нить на задворках сознания, а картинка грязного автомобильного коврика растаяла. На меня снова обрушились краски, запахи и непрекращающийся гул рынка.
Развернувшись, я зашагал в ту часть базара, куда обычные зеваки забредали редко. Здесь даже воздух был другим. Густые ароматы трав сменились тяжёлым, специфическим духом. Пахло формалином и чем-то едким, от чего слегка пощипывало слизистую. Публика под стать товару: вместо благообразных садоводов тут сновали хмурые типы в тактической снаряге, бледные алхимики и суетливые студенты-артефакторы, выискивающие дешёвые компоненты для курсовых.
— Печень пещерного тролля! Только из «Каменной Пасти»! — надрывался пузатый мужик в прорезиненном фартуке.
— Гланды огненного саламандра! — перебивал его сосед, тощий как щепка, выставляя на витрину склянки с ярко-оранжевой слизью. — Для тех, кто хочет согреться зимой или подпалить задницу врагу! Чистейшая эссенция!
Я обходил их товар стороной. Не сомневаюсь, что и здесь далеко не всё добыто легальным путём. Хотя не могу сказать, что одобряю хоть какую-то форму подобного бизнеса. Архимед требовательно дёрнул меня клювом за воротник куртки.
— Ягоду! — безапелляционно заявил какаду. — Синюю! Мозги-и-и! Ещё одну! Дай! Профессор хочет кушать!
Я покосился на него. Зрачки какаду всё ещё были расширены, а в глазах плясали искры неестественного возбуждения.
— Нет, — отрезал я, ускоряя шаг. — Сначала посмотрим, не помрёшь ли ты от первой. А то превратишься в гения на пять минут, а потом лопнешь, как перезрелый помидор.
— Тиран! — возмутился Архимед.
Армена я нашёл на привычном месте — за широким прилавком, заваленным артефактами, реагентами и вещами, происхождение которых лучше уточнять шёпотом. Сверху покачивался самодельный баннер: «АРМЕН И СЫНОВЬЯ — РЕДКОСТИ ИЗ РАЗЛОМОВ»
Сам хозяин сидел на складном стуле, пил кофе и листал каталог. Смуглый, коренастый, с густыми усами и золотой цепочкой поверх рубашки. При моём появлении расцвёл, как подсолнух на рассвете.
— Дэнис-джан! — Армен распахнул руки. — Дорогой! Сколько дней, сколько ночей! Заходи, садись, кофе будешь?
— Добрый день, Армен. Кофе в другой раз. Есть что-нибудь новенькое?
Продавец хитро прищурился. Поставил кружку, потёр руки.
— Для тебя, — он полез под прилавок и вытащил плетёную корзинку, накрытую лоскутом шёлка, — я специально придержал. Смотри, какая красота.
Откинул ткань. В корзинке, на подложке из сухого мха, лежала дюжина коконов. Каждый размером с куриное яйцо, серебристого оттенка. Поверхность с тончайшим узором, напоминающим лунные кратеры.
— Коконы лунного мотылька, — Армен произнёс это с придыханием, будто демонстрировал фамильные бриллианты. — Компонент для зелий, оберег от дурного глаза, амулет для крепкого сна. Повесишь над кроватью — будешь спать как младенец! Положишь в зелье — усилишь любую лунную формулу втрое! Подаришь женщине — она в тебя втрескается по уши!
— Бабочки! — оценил Архимед. — Моль! Нафталин!
Я взял ближайший кокон и покрутил в пальцах. Лёгкий, почти невесомый. Шелковистая оболочка прохладная на ощупь, чуть шершавая от мельчайших чешуек. Пах он тонко и странно — ночной фиалкой и чем-то металлическим.
Кокон лунного мотылька (сушёный). Качество: Хорошее. Куколка мертва. Пригоден как алхимический компонент или очень дорогое ёлочное украшение.
Положил обратно. Взял второй. Та же история: сухой, пустой, мёртвый. Третий, четвёртый — аналогично. Армен терпеливо наблюдал, прихлёбывая кофе, будто у него впереди вечность и ни одного повода торопиться.
Пятый кокон лёг в ладонь, и я едва удержал лицо. Он был теплее остальных. Совсем чуть-чуть, на полградуса, как яйцо, которое только что достали из-под наседки. И тяжелее. Внутри угадывалось смещение центра тяжести.
Кокон лунного мотылька (живой). Качество: Отличное. Внутри спит куколка. Она понятия не имеет, что её выставили на продажу с сушёными родственниками. Сюрприз будет обоюдным.
Сердце стукнуло чуть быстрее. Я равнодушно повертел кокон, положил обратно в корзинку и продолжил перебирать остальные. Шестой — сухой. Седьмой — сухой. Спокойно, Егерев. Лицо кирпичом.
— Ну как? — продавец подался вперёд. — Видишь качество? Настоящий товар, из «Лунного Грота». Мой человек лично собирал, при полнолунии, в белых перчатках!
— В белых перчатках, — повторил я задумчиво. — Хотя бы без смокинга?
— Ты шутишь, а я серьёзно говорю! — Армен прижал ладонь к груди. — Две с половиной тысячи за штуку. Для тебя, как для родного, только дороже… в смысле — дешевле!
Я посмотрел на него. Армен посмотрел на меня. Потом я засмеялся. Армен тоже расплылся в усмешке — он прекрасно понимал, что сморозил.
— «Как для родного, только дороже» — это надо на вывеску, золотыми буквами, — посоветовал я. — Ладно, давай серьёзно. Мне нужно четыре штуки. Коконы сушёные, куколки мёртвые — это расходный компонент, а ты ломишь как за живой товар. Полторы за штуку, и я беру четыре.
— Полторы⁈ — Армен схватился за сердце. — Дэнис-джан, ты меня убиваешь! У меня дети! Сыновья! Они кушать хотят! Два — и это я себе в убыток, клянусь мамой!
— Сыновья у тебя взрослые и оба при деле, — парировал я. — Тысяча восемьсот за штуку, четыре кокона. Итого семь двести.
Армен закатил глаза, пошевелил губами, словно беззвучно советовался с высшими силами. Потом вздохнул так тяжело, будто расставался с почкой.
— Семь пятьсот, — выдавил он. — И только потому, что я тебя уважаю. И попугая твоего уважаю. Хотя попугай наглый.
— Наглый⁈ — взвился Архимед. — Справедливый! Экономный! Финансовый гений!
— По рукам, — я протянул ладонь.
Армен пожал её крепко, двумя руками, и тут же повеселел — верный признак, что сделка для него осталась выгодной. Я сам отобрал четыре кокона из корзинки: три сухих и тот самый, тёплый. Уложил их вместе. Армен завернул покупку в тонкую рисовую бумагу, перевязал бечёвкой и вручил свёрток.
— Приходи ещё, дорогой! Всегда рад! Следующий раз кофе обязательно выпьем!
— Договорились, — кивнул я и забрал свёрток.