Страница 13 из 82
Она выставила на прилавок глиняный горшок с полотняной тряпкой вместо крышки. На тряпке виднелась руна. Размотала. Внутри лежали кистевидные соцветия — бледно-жёлтые, с восковым блеском, слипшиеся между собой в комья. Потянуло приторной сладостью, как от перезрелого винограда. Я осторожно вытащил одно соцветие. Пальцы тут же увязли. Липкое, тягучее, как жидкий мёд. Разжал фаланги, чтобы уронить «цветочки» обратно. Нити тянулись от лепестков к коже и лопались. Запах усилился, к сладости примешалась ванильная нотка.
Медвяный вьюнок. Качество: Хорошее. Идеальный эмульгатор — связывает ингредиенты крепче, чем ваше сердце привязано к зверушкам. Впрочем, это я погорячилась.
Я вытер пальцы о предложенную Зинаидой тряпицу.
— Мёд! — оживился Архимед, принюхиваясь. — Вкусненькое! Дай! Попр-р-робовать!
— Птицам нельзя, — отрезала Зинаида. — Клюв склеит.
Архимед оскорблённо захлопнул клюв.
— Ещё мне нужно что-нибудь для питомцев, владеющих ледяной магией, — попросил я. — Для усиления контроля над стихией. И для жгутоносцев. Морские холодолюбивые обитатели.
Женщина задумчиво побарабанила пальцем по щеке.
— Есть соляная звездчатка, — ответила она. — Солончаковое растение.
— Давайте посмотрим.
Продавщица сунула руку в мешок и вытащила горсть мелких, сухих веточек серо-зелёного цвета с крохотными белёсыми цветками, похожими на кристаллики соли. Я растёр один «лепесток» между пальцами. Кожу чуть защипало. Текстура зернистая, шершавая, будто мелкая наждачка. Запах — морской ветер и солонцы, тот самый привкус, который ловишь на губах, стоя на берегу.
Соляная звездчатка. Качество: Хорошее. Для морских и полярных видов — что сахар для чая, только наоборот.
Отлично. Славик со Шкипером оценят. Да и ледяным хомякам в корм добавлю.
— Двести грамм, — попросил я.
— Полярный иней-лишайник вам тоже наверняка подойдёт, — посоветовала продавщица. — Дорогой, из северного Разлома, но зато держит холод.
Я согласился взглянуть на товар. Она достала из-под прилавка запечатанный контейнер с рунической маркировкой. Щёлкнула замком. Внутри лежали пластинки серебристо-голубого лишайника. Воздух над контейнером дрогнул от холода. Потянуло стужей, будто открыл дверцу морозильника.
Каждая пластинка покрыта тончайшим узором, похожим на оконные морозные разводы. Я взял одну, пальцы обожгло холодом. Лишайник крошился по краям, оставляя на коже невесомую серебристую пыль.
Иней-лишайник полярный. Качество: Отличное. Добыт в Разломе «Мёрзлая Хватка» — название оптимистичное, выживаемость сборщиков — не очень.
— За сколько отдадите? — уточнил я.
— Четыре тысячи за десять грамм.
Мысленно прикинул бюджет. Четыре тысячи за десять граммов… цена кусается, как злой ротвейлер. Но уговор есть уговор. Обещал брать остальное по прайсу без торгов — держи слово, мент.
Я скрипнул зубами и коротко кивнул:
— Беру. Взвесьте тридцать граммов.
Зинаида одобрительно кивнула, достала ювелирные весы и принялась аккуратно отмерять серебристый лишайник.
— А для пернатого оратора ничего не нужно? — вдруг спросила она, кивнув на Архимеда. — Есть у меня одна занятная штука. Свежий привоз из «Шепчущей Чащи». Сизая мыслеягода.
— Это ещё что за ботаника? — насторожился я.
— Стимулятор когнитивных функций для птиц-говорунов и мелких приматов, — со знанием дела ответила продавщица, извлекая из-под прилавка берестяной туесок. — Улучшает память, развивает нейронные связи. Ваш какаду не только слова повторять будет, а начнёт быстрее соображать. Полезно для дрессировки.
Она приоткрыла крышку. Внутри лежали крупные ягоды глубокого синего цвета. От них исходило едва заметное свечение, а пахло… черникой. Просто черникой.
Архимед мгновенно вытянулся в струнку. Хохолок взвился идеальным жёлтым веером.
— Мне! — требовательно гаркнул он. — Птичке! Умный! Эйнштейн! Профессор-р-р! Давай!
— Быстрее соображать, говорите? — я усмехнулся. — Боюсь, он тогда мне профсоюз организует и потребует нормированный рабочий день. Но давайте. Хуже, наверное, уже не будет.
— Давай-давай! — закивал какаду, едва не прыгая мне на голову. — Интеллект! Эволюция!
Зинаида свернула из плотной крафтовой бумаги небольшой кулёк и отсыпала туда горсть сизых ягод. Я достал одну и протянул Архимеду.
Попугай благоговейно взял ягоду мощным клювом. Ловко перекатил на язык, раскусил. Глаза удивлённо расширились, зрачки сузились в точки и снова раскрылись. Какаду блаженно зажмурился, взъерошил перья на затылке и выдал:
— Ой, хорошо-о-о! Мозги р-р-растут! Гений!
— На здоровье, академик, — сказал я, убирая бумажный кулёк в карман куртки.
Достал телефон, сверил итоговую сумму, которую Зинаида быстро набросала на листке бумаги, и перевёл деньги. Расплатившись за весь этот ботанический арсенал, я кивнул продавщице на прощание и подхватил покупки. Пакет приятно оттягивал руку — тяжёлый, пахнущий сеном, морем и зимой одновременно. Спрятал в Инвентарь.
Едва пакет исчез в беловатой вспышке, как активировался ментальный канал. Ранго. Ящер вышел на связь, сбрасывая первую «посылку».
Перед мысленным взором развернулась картинка, транслируемая с очень низкой точки. Ребристый резиновый коврик, присыпанный песком и засохшей грязью. Нижняя часть пластиковой панели. Ранго сидел на полу внедорожника, ювелирно вжавшись в угол возле пассажирского кресла и полностью слившись с тенью.
Вместе с визуальным рядом по связи пришла волна запахов. Резкий, тяжёлый дух мускусной шерсти и крови бил по обонянию. На заднем сиденье массивной тенью распласталась Фурия. Я ощутил, как росомаха тяжело дышит и втягивает носом воздух. Она наверняка чуяла чужака. То ли не считала невидимую мелкую ящерицу угрозой, то ли слишком устала и не собиралась ни в чём добровольно помогать хозяину.
Сбоку мелькнула рука. Рубец с силой дёрнул рычаг коробки передач, машина недовольно рыкнула и дёрнулась.
— Давай, давай, зелёный, мать твою! — зло процедил браконьер, ударив ладонью по оплётке руля. — Расселись тут, бараны…
Он вёл дёргано, агрессивно, то и дело срываясь на светофоры и подрезающих его водителей. Обычный мандраж после скользкой сделки.
«Умница, малыш, — мысленно похвалил я хамелеона, посылая по связи волну тёплого одобрения. — Работаем дальше. Сиди тихо, пиши трек. Веди его до самой берлоги».