Страница 15 из 82
Мой «Форд Транзит» стоял в дальнем углу стоянки при Птичке, белый, приметный, с фамильными гербами Шуваловых на обоих бортах. Геральдические волки скалились в послеполуденном солнце, будто охраняли груз. Вообще они охраняли репутацию — но это уже детали.
Я отпер водительскую дверь, забрался в кабину и осторожно уложил свёрток с коконами на пассажирское сиденье. Рисовая бумага зашуршала на дерматине. Один из коконов чуть перекатился внутри обёртки.
Архимед спланировал на торпеду и утвердился над приборной панелью, расставив лапы и вцепившись когтями в пластик. Хохолок лёг, глаза полузакрылись. Поза ленивого генерала, обозревающего поле битвы через лобовое стекло.
— Дома-а-а, — блаженно протянул он. — Печка! Комфор-р-рт!
Я захлопнул дверь. В кабине сразу стало тише. Глухой шум рынка отступил, сменившись тихим воркованием попугая. Развязал упаковку и убрал живой кокон в Питомник в слот для неприрученных. Остальные отправил в Инвентарь. Откинулся на спинку, закрыл глаза. Сосредоточился. Потянулся мысленной нитью к Ранго.
Канал ожил, но вместо чёткой картинки пришла рябь. Будто пытаешься настроить старый телевизор в грозу — помехи, белый шум, мелькание полос. Ранго молчал. Он не присылал мне «видео», снятого его глазами. Шла только тревожная дрожь по всей длине ментального канала, как будто кто-то дёргал за тонкую леску.
«Ранго, — позвал я мысленно. — Ответь. Что у тебя?»
Дрожь усилилась. По каналу хлынуло смятение, совершенно не свойственное хладнокровному и расчётливому ящеру. Ранго был напуган. По-настоящему напуган. Его инстинкты вопили на одной ноте: замри, слейся, стань камнем, стань стеной, стань ничем.
Я стиснул зубы и вдавил ману в канал, как поршень в шприц.
«Покажи мне. Сейчас. Что ты видишь?»
Канал натянулся до звона и… перестроился.
Мир перевернулся.
Кабина «Форда» исчезла. Исчезли руль, попугай и запах бензина. Вместо этого я оказался… не знаю где. Какой-то склад. Воздух пах ржавчиной, машинным маслом и химией для выделки шкур.
— Чёрт… Ранго… я же велел вести объект до берлоги, а не забираться в неё…
Со зрением творилось что-то невероятное.
Левый глаз смотрел вперёд и чуть вниз — на стык бетонной стены и пола, на трещину, в которую уходила электрическая проводка. Правый одновременно был повёрнут вбок и вверх, охватывая просторное помещение: стеллажи, свисающую лампу, приоткрытое пыльное окошко под самым потолком.
Два независимых изображения. Два мира в одной голове. Мозг на секунду запнулся, пытаясь склеить панораму, и — склеил. Получилось обзорное поле почти в триста шестьдесят градусов. Ощущение, будто у меня глаза на затылке.
Я сидел на торце вентиляционного короба, прижавшись брюхом к тёплому металлу, и окрас моей кожи в точности повторял ржаво-коричневый цвет жестяного воздуховода. Лапы намертво обхватывали ребро короба. Хвост свёрнут тугой спиралью. Я ощущал каждую чешуйку на теле, каждый бугорок кожи.
Ранго. Я стал Ранго.
Правый глаз поймал движение. Внизу, метрах в четырёх от вентиляционного короба, бесшумно скользила тень. Крупная. Очень крупная для кота.
Кошак матёрый. Угольно-чёрный, с широкой мордой, рваным левым ухом и шрамом поперёк носа. Ну просто весь в хозяина! Весил он килограммов семь, и каждый килограмм состоял из мышц и дурного характера. Двигался мягко, прижав уши. Хвост стелился низко, кончик подрагивал.
Кот охотился.