Соседка сверху

Лидия сидела, чувствуя, как леденеют кончики пальцев. Она, кризисный терапевт, ожидала услышать об изменах, о классическом абьюзе, о психологическом давлении. Но то, что рассказывала Виктория, тянуло на статью уголовного кодекса с гигантскими сроками. И люди, замешанные в таких делах, действительно не оставляют свидетелей.

— Вы думаете, Роман знает о том, что вы видели документы?

— До вчерашнего дня я думала, что нет. Но вчера... он словно сорвался с цепи. Он искал предателя. И я не уверена, что он не решил, будто этот предатель — я.

Виктория откинулась на спинку кресла. Вся ее энергия иссякла, оставив после себя лишь пустую, звонкую оболочку. Она сняла черные очки. Ее голубые глаза, обычно сияющие на светских приемах, сейчас напоминали глаза затравленной лани, которую обложили волки.

— Лидия Сергеевна... — ее голос сорвался, превратившись в жалкий, детский всхлип. — Скажите мне... как психолог. Вы же учились. Вы же знаете, как работают человеческие мозги. Что делать, если знаешь то, что может кого-то убить?

Этот вопрос повис в воздухе кабинета, тяжелый, как гильотина.

Лидия медленно выдохнула. В этот момент она перестала быть просто терапевтом. Она стала человеком, который пытается спасти утопающего.

— Если вы обладаете информацией, которая представляет угрозу для чьей-то жизни, или для вашей собственной, — честно, глядя ей прямо в глаза, сказала Лидия, — психология здесь бессильна, Валерия. Здесь нужна полиция. Или Следственный комитет. Вам нужна программа защиты свидетелей.

Виктория издала звук, похожий на предсмертный хрип, и закрыла лицо руками.

— Полиция? Вы смеетесь надо мной? Мой муж ужинает с генералами из этих структур. Если я приду в полицию, через час копия моего заявления будет лежать на столе у Романа. А еще через час меня найдут мертвой. Скажут, несчастный случай. Передозировка. Или самоубийство из-за депрессии. У меня же панические атаки, я же к психологу хожу! Идеальный диагноз для суицидницы!

Она затряслась в беззвучных рыданиях. Лидия встала, подошла к кулеру, налила стакан воды и подала его клиентке.

— Валерия, выпейте. Дышите глубоко. Вместе со мной. Вдох... выдох.

Она потратила следующие двадцать минут на то, чтобы просто стабилизировать женщину, вывести ее из состояния острой панической атаки. Она использовала техники заземления, заставляла ее считать предметы в комнате, возвращала ее в реальность кабинета «Опоры».

Когда дыхание Виктории немного выровнялось, сессия подошла к концу.

— Я не могу пойти в полицию, — глухо, безнадежно повторила Виктория, комкая в руках салфетку. — И я не могу сбежать. У меня забрали загранпаспорт. Роман сказал, что для оформления какой-то визы, но я знаю, что это ложь. Я заперта.

— Мы найдем выход, Валерия. Я обещаю вам, мы будем искать варианты, — Лидия говорила эти слова, хотя сама не верила ни единому из них. Ситуация казалась патовой.

Виктория поднялась с кресла. Она снова надела очки, поправила воротник, закрывая страшный след на шее, и превратилась в безликую женщину в пальто.

— Спасибо вам. Просто за то, что слушаете. Я... я приду послезавтра. Запишите меня.

— Обязательно. Берегите себя, Валерия. Пожалуйста, будьте осторожны.

Дверь закрылась. Лидия подошла к столу и выключила диктофон. Цифры на экране погасли.

Она опустилась в кресло, чувствуя себя абсолютно разбитой. Ее профессиональный мир, мир, где всё можно было разложить по полочкам, проанализировать и проговорить, рушился на глазах, сталкиваясь с жестокой, криминальной реальностью.

«Что делать, если знаешь то, что может кого-то убить?»

Слова Виктории эхом отдавались в голове Лидии. Она вспомнила утреннюю встречу в лифте. Насмешливые, умные глаза Максима. Его спокойную, мужскую силу. «Не тратьте нервы на тех, кто этого не стоит», — сказал он ей. Если бы он только знал, в какую бездну она уже провалилась.

Лидия еще не понимала, что этот вопрос Виктории — это не просто крик о помощи. Это проклятие, которое передалось ей самой, как вирус. И что очень скоро этот вирус начнет пожирать ее собственную, только-только начавшуюся заново жизнь в элитном доме под названием «Панорама».

ГЛАВА 5

Утро выдалось серым, холодным и неприветливым — типичным для московской осени, когда небо нависает над городом тяжелой свинцовой крышкой, а ветер пробирает до самых костей. Максим Орлов, старший оперуполномоченный убойного отдела, проснулся от резкого, настойчивого звонка мобильного телефона.

Он открыл глаза и несколько секунд смотрел в потолок своей квартиры на тринадцатом этаже. Квартира была просторной, с хорошим, хоть и немного устаревшим ремонтом, и досталась ему в результате сложной цепочки обменов и доплат после развода. Бывшая жена с сыном-подростком перебрались в уютную трешку в спальном районе, а Максим, волею судеб и удачной сделки, оказался жильцом элитной «Панорамы». Он чувствовал себя здесь чужим. Его раздражали сверкающие лифты, предупредительные до тошноты консьержи и соседи, которые смотрели сквозь него, оценивая не человека, а стоимость его ботинок.

Телефон на прикроватной тумбочке продолжал надрываться. Звонил Дима Соколов — его молодой, вечно энергичный напарник.

— Да, Димон, — хрипло ответил Максим, садясь на кровати и потирая лицо свободной рукой. Часы показывали половину седьмого утра.

— Макс, доброе утро. Ты дома? — голос Соколова был непривычно собранным, без обычных утренних шуточек.

— Дома. Сплю, вообще-то. У меня сегодня отгул за прошлые выходные, если ты забыл.

— Отгул отменяется. У нас жмурик. И самое интересное, Макс, что ехать тебе никуда не надо. Можешь прямо в тапочках подниматься.

Сон сняло как рукой. Максим нахмурился, чувствуя, как внутри натягивается привычная профессиональная струна.

— В смысле — подниматься?

— Твой адрес. Жилой комплекс «Панорама». Пятнадцатый этаж, пентхаус. Беляева Виктория Эдуардовна, тридцать шесть лет. Падение с высоты, труп на балконе. Эксперты уже выехали, я буду минут через двадцать, пробки только начинаются. Так что давай, надевай штаны и дуй наверх, бери ситуацию под контроль, пока там местные адвокаты не затоптали все улики.

Максим выругался сквозь зубы и сбросил вызов.