Страница 18 из 18
Воздух в кабинете внезапно закончился. Лидия почувствовала, как комната начинает медленно вращаться. Кровь отхлынула от лица, и она физически ощутила, как бледнеет. Ее сердце сделало судорожный кувырок и забилось где-то в горле, мешая дышать.
В сумочке погибшей находят ее визитку. Визитку, которую Лидия дала Виктории... нет, «Валерии» в своем кабинете. Женщине в черных очках и платке, которая пришла к ней в состоянии острого психоза, рассказывая о криминальных схемах мужа, об отмывании денег через фиктивные квартиры и о том, что боится за свою жизнь.
«Если я приду в полицию, через час копия моего заявления будет лежать на столе у Романа», — вспомнила Лидия слова Виктории.
И вот теперь полиция сидит перед ней. И требует ответов.
— Мы нашли это в ее личной сумочке, — голос Максима звучал как приговор. — В той самой, с которой она вышла на террасу. Среди помады, ключей и телефона. Она хранила ее в потайном кармашке. Зачем светской львице, жене миллионера, визитка соседки снизу, с которой она, по вашим словам, была едва знакома?
Тишина в допросной стала абсолютной, звенящей. Дима перестал печатать. Оба оперативника смотрели на нее, ожидая ответа.
А Лидия молчала. В ее голове шла отчаянная, страшная борьба.
Она знала правду. Знала, что Роман Беляев — монстр, а его финансовый директор Величко отмывает грязные деньги. Знала, что Виктория искала у нее не только психологической помощи, но и защиты, оставив записи сессий как страховку. Если она сейчас скажет: «Да, она была моей клиенткой, она приходила ко мне под вымышленным именем, потому что ее муж — преступник», это может дать следствию новый вектор.
Но что последует за этим?
Во-первых, она не имеет никаких доказательств, кроме зашифрованных диктофонных записей сумасшедшей, забитой женщины. Для Беляева, у которого, по словам той же Виктории, всё схвачено в силовых структурах, раздавить психолога-одиночку ничего не стоит.
Но было и нечто большее. Нечто фундаментальное, что составляло саму основу личности Лидии. Профессиональная этика. Лидия была связана профессиональной этикой и врачебной тайной. Она давала клятву. Кабинет психолога — это исповедальня. То, что сказано там, не может быть использовано против клиента или передано третьим лицам без его согласия. Даже если клиент мертв. Раскрыть тайну Виктории сейчас означало предать саму суть своей профессии, превратиться в доносчика, нарушить базовый закон конфиденциальности. Лидия не могла объяснить происхождение визитки и характер их отношений.
Она сжала руки в замок, так сильно, что ногти впились в кожу.
— Я... я не знаю, как она у нее оказалась, — выдавила Лидия, глядя не на Максима, а на стол.
— Вы не знаете? — Максим саркастически приподнял бровь.
— Возможно, она взяла ее на ресепшене. Или консьерж дал. Я оставляла несколько штук Геннадию Палычу, когда заезжала.
Это была ложь. Жалкая, очевидная ложь, сшитая белыми нитками. Она ни разу не давала свои визитки консьержу.
Максим тяжело оперся о стол обеими руками, приблизив свое лицо к ней. Его стальные глаза метали молнии.
— Вы держите нас за идиотов, Лидия Сергеевна? Мы проверили. Консьерж не давал ей никаких визиток. Эта карточка новая, не помятая, она не валялась в кармане. Она была спрятана. Вы лжете мне в лицо. Почему? Что вас связывало? Вы были любовницами? Вы шантажировали ее? Или, может, вы были ее тайным психоаналитиком, и она рассказала вам то, за что вы решили ее скинуть с балкона?!
— Не смейте! — вскрикнула Лидия. Слезы бессилия навернулись на глаза, но она волевым усилием заставила их высохнуть. — Не было никакого шантажа! И я ее не убивала!
— Тогда скажите правду! — почти сорвался на крик Максим. Его выдержка дала трещину. Он не хотел ее давить, он хотел, чтобы она помогла ему вытащить ее из этой ямы, но она с упорством самоубийцы продолжала копать себе могилу. — Откуда у Беляевой ваша визитка?! Какой характер носили ваши отношения?!
— Я не могу вам сказать, — прошептала Лидия, отворачиваясь к стене. — Я не могу объяснить происхождение визитки. Я просто... не могу. У меня есть профессиональные обязательства.
Со стороны это выглядело чудовищно. Для Димы Соколова, хладнокровно фиксирующего каждое слово, и для Максима Орлова, ее молчание и путаные объяснения выглядели как чистосердечное признание пополам с откровенной ложью. Подозреваемая отказывается сотрудничать, юлит, прикрывается какими-то мифическими «обязательствами», имея на руках мотив, отсутствие алиби и прямую улику, связывающую ее с жертвой.
Максим выпрямился. Его лицо закрылось, превратившись в безжизненную маску оперуполномоченного.
— Соколов. Выйди на минуту, — бросил он, не глядя на напарника.
Дима удивленно моргнул, но спорить не стал. Он послушно поднялся, прихватил со стола пачку сигарет и вышел из допросной, плотно прикрыв за собой тяжелую, обитую дерматином дверь.
В кабинете повисла густая, тяжелая тишина. Только старый системный блок продолжал монотонно гудеть в углу.
Максим подошел к стулу, стоящему напротив Лидии, развернул его спинкой вперед и сел, оседлав его. Он оказался очень близко. Лидия чувствовала запах его туалетной воды — что-то с нотами кедра и черного перца, смешанное с запахом крепкого кофе. Это была пугающая, животная близость, которая в любой другой ситуации заставила бы ее сердце биться от волнения. Но сейчас она испытывала только страх.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.