Соседка сверху

Они вышли под холодный, колючий московский дождь. Служебный «Форд Фокус» ждал их прямо у парадного входа, нагло перегородив выезд сияющему «Майбаху» кого-то из соседей.

— Садитесь назад, Лидия Сергеевна, — сухо бросил Максим, открывая перед ней заднюю дверцу.

Его голос прозвучал как щелчок затвора. Лидия, путаясь в полах своего кашемирового пальто, неловко забралась на заднее сиденье. В машине пахло застарелым табаком, мокрой шерстью и дешевым пластиком — запах системы, перемалывающей людские судьбы. Дима сел за руль, Максим опустился на переднее пассажирское кресло. Всю дорогу до районного управления внутренних дел они ехали в гнетущем, свинцовом молчании, нарушаемом лишь ритмичным скрипом дворников, размазывающих по лобовому стеклу серые слезы столичного неба.

Здание отдела полиции встретило ее обшарпанными коридорами, выкрашенными в казенный зеленый цвет, тусклым светом люминесцентных ламп и какофонией звуков: звонки телефонов, чья-то ругань за закрытыми дверями, лязг железных решеток. После тишины и роскоши «Панорамы» этот мир казался грубым, грязным и пугающе реальным. Здесь не было места полутонам и изысканным неврозам. Здесь пахло страхом и немытыми телами.

Максим провел ее по лабиринту коридоров в кабинет на третьем этаже. Это была классическая допросная — или, по крайней мере, рабочий кабинет оперов, который использовался для этих целей. Стол из ДСП с облупившейся кромкой, два жестких стула напротив, решетка на окне, выходящем на глухую кирпичную стену соседнего здания. В углу гудел старый системный блок компьютера, а воздух был густым, спертым, пропитанным тысячами выкуренных сигарет и чужим отчаянием.

— Присаживайтесь, — Максим указал на стул для посетителей. Сам он не сел, а отошел к окну, заложив руки в карманы джинсов и глядя на Лидию сверху вниз. Дима Соколов устроился за компьютером, с хрустом размяв пальцы над клавиатурой, готовый вести протокол.

Лидия опустилась на жесткое сиденье. Она была психологом, она знала все приемы подавления личности, которые использует следствие. Физическое возвышение следователя над допрашиваемым, жесткий свет, лишение человека контроля над пространством — она читала об этом лекции. Но знать теорию и оказаться по ту сторону стола — это были две совершенно разные вещи. Ее тело било мелкой, предательской дрожью, а ладони стали влажными и ледяными.

Официальный допрос начался.

— Итак, Морозова Лидия Сергеевна, — голос Максима был лишен каких-либо эмоций. Это был голос государственной машины. — Тридцать четыре года. Место работы — частная психологическая практика, центр «Опора». Место жительства — ЖК «Панорама», квартира сто двенадцать. Всё верно?

— Да, — Лидия сглотнула, голос прозвучал хрипло и жалко. Она откашлялась и повторила громче: — Да. Всё верно.

— Лидия Сергеевна, вы понимаете, по какому поводу вы здесь находитесь?

— Из-за смерти Виктории Беляевой. Вы... вы сказали, что ее убили.

— Именно. И сейчас мы восстанавливаем хронологию событий прошлой ночи. В период с часа до трех часов ночи где вы находились?

— Я уже говорила вам у себя дома. Я была в своей квартире. Спала.

Максим медленно отошел от окна и оперся руками о край стола, нависая над Лидией.

— Кто-нибудь может это подтвердить? У вас есть свидетели, которые могли бы подтвердить ваше алиби?

У Лидии нет алиби — она была одна дома, и это был неоспоримый, пугающий факт.

— Нет. Я живу одна. Я недавно развелась и переехала в эту квартиру только позавчера. Вы же сами видели, у меня даже вещи не разобраны. У меня нет алиби. Но это не значит, что я бродила по крышам и убивала людей!

Соколов застучал по клавишам, методично вбивая ее слова в протокол. Сухой треск клавиатуры отдавался в висках Лидии глухой болью.

— Это значит лишь то, что вы находились в здании, где было совершено убийство, и никто не может подтвердить ваши слова, — бесстрастно констатировал Максим. — Более того, Лидия Сергеевна, у вас был мотив.

— Мотив?! — Лидия вскинула голову, ее глаза вспыхнули. — Какой к черту мотив? Я знала эту женщину два дня!

— За два дня можно многое успеть, — Максим сузил глаза. — Например, устроить публичный конфликт накануне ночью. Мы опросили консьержа. Он подтвердил, что вы бегали на пятнадцатый этаж. И я сам, лично, слышал, как вы кричали на лестнице: «Однажды это плохо кончится». Кричали вы это после ссоры с Беляевыми, после того, как вас, по вашим же словам, выставили за дверь. Вы были унижены. Вы были в гневе. У вас — публичный конфликт с жертвой, и это железобетонный мотив.

Лидия почувствовала, как земля уходит из-под ног. Ее собственная профессиональная деформация, ее стремление помочь, обернулись против нее.

— Вы переворачиваете всё с ног на голову! — горячо возразила она, подаваясь вперед. — Да, я поднялась туда, потому что услышала крик Виктории! Я испугалась за ее жизнь! Ее муж... вы бы видели его глаза! Он пугает. Виктория была в ужасе, она была загнана в угол, но боялась принять помощь. Она накричала на меня, чтобы спасти себя перед ним. А моя фраза... Поймите, майор Орлов, я кризисный психолог. Я работаю с жертвами домашнего насилия. Я видела паттерн поведения. Моя фраза была не угрозой, а констатацией факта! Я понимала, что их токсичные отношения приведут к трагедии!

— И решили ускорить эту трагедию? — встрял Дима Соколов, не отрываясь от монитора.

— Нет! — Лидия ударила кулаком по столу, забыв о самоконтроле. — Я вернулась в квартиру и легла спать! Я не убивала ее!

Максим долго смотрел на нее. Его взгляд был тяжелым, пронизывающим. В нем читалась странная смесь профессионального подозрения и глубокого, личного сожаления. Он выпрямился, сунул руку во внутренний карман куртки и достал небольшой прозрачный пластиковый пакет — зип-лок для улик.

Он бросил пакет на стол прямо перед Лидией.

— Допустим, я вам верю, — тихо произнес Максим. — Допустим, конфликт на лестнице был случайностью. Допустим, вы действительно просто сердобольная соседка. Тогда объясните мне вот это.

Лидия опустила глаза. Внутри пластикового пакета лежал небольшой, безупречно белый прямоугольник плотного картона с золотым тиснением.

«Морозова Лидия Сергеевна. Семейный и кризисный психолог. Конфиденциально». И номер телефона.

Это была ее визитка.

Главное, что нашли оперативники в сумочке погибшей, с которой та вышла на балкон в свою последнюю ночь, — это ее визитка психолога.