Страница 30 из 73
— Люди сегодня в порту подошли ко мне, — могучий грузчик в растерянности сжимал кулаки. — Ну, ты понял, чьи люди. Сказали, что больше предупреждений не будет. С завтрашнего дня Орфей начнет из нашего квартала по человеку в день резать. Мужей, баб, детей, ему все равно. Это урок нам за ту драку. И так до тех пор, пока Марк жив. А потом все лавки и мастерские ему платить будут. Это тоже кара нам…
— Это все? — прищурился Марк.
— Нет, — покачал головой Зенон. — Еще он велел, чтобы мы в этой пекарне больше хлеб не покупали. Вам теперь ни в одной лавке не продадут ничего. И разговаривать с вами нельзя. Он сказал, что твоя семья тоже страдать должна. Ну…вот так… Не взыщите, соседи. Всем жить хочется.
— Спасибо, что предупредил, Зенон, — Марк снял фартук и забросил его в угол. — Скажи остальным, пусть не боятся эту мразь. Никого не зарежут. И никто ему платить не будет. Сегодня решится все.
— Ты чего удумал? — всполошился Тит. — Куда это собрался?
— Как куда? — невесело усмехнулся Марк. — На улицу Сандальщиков, конечно. Надо заканчивать с этим, отец. Иначе меня зарежут, как барана, а ты будешь работать у собственной печи как раб.
— Да ты спятил! — ахнул Тит. — Не ходи! Будем богов молить, авось обойдется. К страже обратимся!
— И впрямь, спятил, — Зенон смотрел на Марка с тупым недоумением. — Не дури, парень. Орфей — чистый зверь. Плохой смерти себе ищешь.
Лета и Фауста сначала похлопали недоуменно глазками, а потом заревели, размазывая слезы по испачканным в муке лицам. Марцелла всхлипнула и вцепилась в Марка, повиснув у него на руке.
— Не пущу! — заплакала она. — Не пущу! Не ходи, Марк! Один ты у меня сын! Послушай отца! К страже пойдем! Упадем в ноги…
— Какой прок от стражи? — поморщился Марк, осторожно отрывая мать от себя. — Они даже разговаривать не станут с бедняком из Субуры. Городские когорты не нас охраняют, они охраняют богатых от нас. Да у нас все равно денег таких нет.
— Я с тобой, — сказал Север, схватив со стола длинный пекарский нож. Он проверил остроту и, видимо, остался доволен. Посмотрел вопросительно. — Я это возьму?
— Возьми, — кивнул Марк. — Надеюсь, не пригодится.
— Я пойду с вами, — решительно заявил Тит, но Марк лишь покачал головой.
— Ты там будешь только мешать, отец. Нам придется побегать, а ты бегаешь уже не так быстро, как в молодости.
— Да… подсоблю, может, — ответил Тит, а потом промямлил. — Ну, если бегать, то да… Бегать я не мастак…
Марк сунул руку за ларь с немудреным пекарским инструментом и вытащил оттуда кастет с острыми шипами. Кучка бронзового лома, немного хлеба и полдня работы кузнеца. То, что нужно для похода в злачные районы Субуры. Марцелла, увидев этакое чудо, подавилась вздохом, а Тит лишь озадаченно крякнул.
— Ну ты скажи, мать, в кого он у нас такой? — только и смог сказать пекарь, глядя на сына с суеверным ужасом.
— Сама не пойму, — белыми губами прошептала Марцелла. — Святая Агнесса, помоги нам. Верни смирение сыну моему. На тропу греха вступил.
— Какая хорошая штука! — завистливо протянул Север. — Мне бы такую в Африке. Я бы с ней… Ух! А насчет греха, это ты, матушка, зря. Нет греха в том, чтобы покарать зло. Ибо сказано в книге Исход, глава двадцать первая: «а если будет вред, то отдай душу за душу, глаз за глаз, зуб за зуб».
— Ну, если в Писании сказано… — растерянно посмотрела на него Марцелла.
Марк, не обращая внимания на остолбеневших родственников, высунул голову на улицу и увидел Секунда, игравшего в орехи с соседскими мальчишками.
— Братьев зови, — крикнул он. — Со мной пойдете. По дороге расскажу, что делать нужно.
1 В V веке безбрачие западного духовенства уже существовало как церковное требование, но соблюдалось далеко не всегда. Сплошь и рядом даже епископы имели семьи, а внебрачные связи и вовсе считались делом обычным. Связано это было с отсутствием единой властной вертикали. Таковая начала складываться на Западе примерно с 600 года, когда пост римского епископа занимал Григорий I Великий.
2 Попина — заведение, где подачу еды совмещали с подачей спиртного. Это не термополия, которая была уличным фастфудом, а скорее кабак, причем низшего пошиба.