Страница 43 из 66
Глава 21. Знак союза
Ночь опускается на замок и город плотным покрывалом тьмы. Луна прячется за тяжёлыми тучами, и лишь редкие звёзды робко мерцают, будто боясь выдать нас своим светом. И мы осторожно выбираемся из старой башни — Ариан впереди, я следом, рядом Матильда бесшумно скользит вдоль стен, словно часть этой ночи.
Воздух прохладный, влажный, пахнет камнем и застарелой пылью — так пахнет всё, что слишком долго простояло без движения. Я втягиваю носом воздух, прислушиваясь к ощущениям: сердце бьётся чуть быстрее обычного, в висках пульсирует, но страха нет — только азарт и предвкушение чего‑то нового и важного.
— Куда теперь? — шепчет Ариан, оглядываясь по сторонам. Его силуэт чёткий на фоне ночного неба, плечи напряжены, взгляд сканирует каждый угол.
— В бедный квартал, — отвечаю я уверенно. — Помнишь, Матильда? Мы видели там знак на стене старого дома, как раз перед тем, как наткнулись на Ариана.
Матильда, притаившись в тени арки, фыркает:
— О, я помню. Круг с тремя пересекающимися линиями. Очень оригинально. Будто кто‑то пытался нарисовать снежинку, но забыл, как это делается.
— Матильда, — строго шепчу я, но не могу сдержать улыбку.
— Что? Я просто восхищаюсь символическим искусством подпольных движений. Очень… минималистично. Вот не могли попросить меня — я бы им такой знак забабахала!
Ариан же хмурится:
— Ведьмовский союз… — задумчиво тянет он. — Отец приказал стереть все его следы. И если знак всё ещё там — значит, кто‑то его поддерживает и обновляет.
— Именно, — я киваю. — И если мы их найдём, они могут стать отличными союзниками. Они знают город, знают, кто недоволен правлением императора, знают, кого притесняет власть.
Тем временем мы уже спускаемся по извилистым улочкам к нижнему городу. Здесь дома теснятся друг к другу, крыши почти смыкаются над головой, а воздух пахнет дымом, хлебом и морем. Фонари горят редко, и тени прячутся в каждом углу, будто поджидая неосторожного путника.
Я невольно прижимаюсь ближе к Ариану. Он чувствует это, чуть замедляя шаг, коротко сжимает мою руку — и этого хватает, чтобы тревога отступила.
— Вот он, — я замираю у полуразрушенного дома с покосившейся ставней. На каменной стене, виднеется знак: круг с тремя пересекающимися внутри линиями. — Он всё ещё здесь.
— И выглядит свежее, чем я ожидал, — поражённо говорит Ариан. — Кто‑то точно обновлял его и совсем недавно, — и следом чуть тише добавляет, — Значит, союз действительно жив… Но как подать знак, что мы свои?
Матильда подходит ближе, принюхиваясь к стене:
— Ну, я бы предложила оставить тут блюдце сливок. Ведь все знают: если есть сливки — значит, это свои. Но, что-то мне подсказывает, что местных ведьм это не сильно впечатлит. Хотя…
— Спасибо за совет, — усмехается Ариан, перебивая поток её несуразных идей.
— Всегда пожалуйста. Я тут не просто так хвостом машу, между прочим.
Я же достаю небольшой серебряный медальон — внутри него выгравирован тот же знак. Я получила его от наставницы много‑много лет назад и почти никогда не носила открыто.
— У меня есть это, — я протягиваю медальон. — Если кто‑то из союза увидит его, он поймёт.
— Или решит, что это ловушка, — предостерегает Ариан. Его голос звучит глухо, в глазах — тревога.
— Тогда я пойду одна, — я делаю шаг вперёд. — Я ведьма. Если кто и может вызвать доверие — то это я.
— Нет, — он мягко кладёт руку мне на плечо. — Мы пойдём вместе.
Матильда подходит ближе и начинает тереться об мою ногу, тихо мурлыча:
— Если что, я буду громко шипеть. Это, конечно, не заклинание, но иногда действует лучше любого колдовства. Особенно если шипеть в ухо стражнику, впиваясь в его щёку когтями. работает безотказно. Проверено.
Мы переглядываемся и негромко смеёмся. Смех тихий, осторожный, но он согревает и придаёт сил — будто крошечный огонёк в этой густой, обволакивающей тьме.
— Но нужно сохранять осторожность, сначала понаблюдаем, разведаем обстановку, — добавляет Ариан. Голос звучит низко и ровно, но я чувствую, как под плащом напряжены его мышцы — он готов к любому повороту.
Я киваю в ответ, и мы затаиваемся в тени соседнего дома.
Через некоторое время из переулка появляется фигура — женщина в тёмном плаще, с корзиной в руках. Она движется плавно, почти бесшумно, словно тень, отделившаяся от стены. Луна на мгновение выбирается из‑за туч, освещая её силуэт — и я замечаю, как блеснули глаза, быстрые, настороженные.
Она останавливается у знака, проводит пальцем по линиям, будто проверяя, не стёрся ли он. Затем оглядывается — её глаза скользят вокруг, в том числе по нашему укрытию, и у меня перехватывает дыхание. Но она не замечает нас — или делает вид, что не замечает.
Женщина стучит в дверь дома — три коротких, два длинных удара.
— Пароль, — шепчу я, растягиваясь в улыбке. — Тот же, что передавали в союзе раньше.
Женщина ждёт. Дверь аккуратно приоткрывается, она что‑то говорит — слов не разобрать, но её движения спокойные, уверенные. Затем она делает жест — касается груди, описывая в воздухе круг. И затем входит в дом, бесшумно закрывая дверь.
А мы остаёмся стоять в тишине, затаив дыхание. Только ветер шевелит листья, и где‑то вдали слышится лай собаки.
— Мы должны последовать за ней, — решительно говорю я. — Или хотя бы дождаться, когда она выйдет, чтобы поговорить.
— Согласен, — Ариан кивает. — Но не все сразу. Матильда, ты можешь незаметно пробраться внутрь? Через окно, чердак…
Матильда, до этого притаившаяся у моих ног, гордо поднимает голову. Её глаза сверкают зелёными искрами в темноте.
— Через чердак — это я умею, — мурлычет она. — Дайте мне пять минут. И, кстати, если я найду там что‑то съедобное, то буду считать это премиальными.
Мы с Арианом одновременно опускаем на неё ироничный взгляд, не сдержав лёгкой улыбки.
— А что? Разве шпионаж не требует усиленного питания? Особенно если шпионить приходится за ведьмами. Они, знаете ли, любят разные отвращающие чары...
Ариан тихо смеётся:
— Главное — будь осторожна. И постарайся не привлекать внимания.
— О, я — сама незаметность, — фыркает кошка. — Я даже могу не мурлыкать, если совсем припрёт. Но это уже высший пилотаж, конечно.
Она бесшумно отделяется от нас и скользит вдоль стены. Через мгновение её уже совсем не видно, только где‑то вверху, на крыше, раздаётся едва слышный шорох.
Я сжимаю медальон в руке — металл чуть потеплел от моего прикосновения.