Страница 36 из 66
Глава 19. Очередной допрос с пристрастием
Нас ведут по извилистым улицам столицы — огонь в фонарях мерцает, отбрасывая дрожащие тени на каменные стены. Ветер усиливается, несёт обрывки праздничных флагов, сорванных с фасадов: ещё вчера город готовился чествовать наследника, а сегодня — словно затаил дыхание в предчувствии беды.
Я невольно ёжусь, сильнее кутаясь в плащ. Воздух холодит кожу, но дело не только в ветре — по спине пробегает неприятный озноб, будто тысячи невидимых глаз следят за каждым нашим шагом.
— Ну и местечко, — фыркает Матильда, прижимая уши к голове. Она идёт рядом, демонстративно высоко задрав хвост. — Сразу видно: строили те, кто терпеть не может весёлых людей. И открытых пространств. И солнечного света. В общем, типичные любители мрачных подземелий.
— Матильда, — мягко одёргивает её Ариан, оборачиваясь к нам через плечо.
— Что? — кошка смотрит на него, сверкая глазами. — Я просто констатирую факт. Если бы мне нужно было придумать место, где не хочется проводить отпуск, я бы нарисовала именно это, — говорит она, обводя лапой вокруг.
А впереди, на вершине холма, перед нами как раз открывается вид на императорский замок — громаду из чёрного базальта, увенчанную зубчатыми башнями. Его стены, испещрённые древними рунами, кажутся частью самого холма, кажется, что они выросли прямо из земли в незапамятные времена.
— Выглядит так, будто хочет сказать: «Подойдёшь ближе — и я тебя проглочу», — шепчу я.
— О, он и правда может, — мурлычет Матильда. — Видела я такие замки в старых сказках. Обычно там где‑то в башне сидит принцесса, желательно на цепи. Хотя в данном случае, подозреваю, там сидит что‑то, что хочет быть принцессой, но не может, в виду гендерных противоречий.
Ариан тихо смеётся, и от этого звука мне становится чуть легче. Но следом я вспоминаю, что он дракон — чешуйчатый предатель. И сразу же хмурнею.
Тем временем мы уже подошли к мосту, который ведёт к главным воротам, Он выгнут крутой дугой над глубоким рвом. Вода в нём неподвижна, чернее ночи, и отражает лишь тусклый отблеск огней. По краям моста — статуи драконов: крылья сложены, головы опущены, но в застывших глазах — вековая угроза.
Матильда останавливается, разглядывая одну из статуй.
— И кто это решил, что каменное изваяние с кислой мордой — лучший способ сказать гостям «добро пожаловать»? — она цокает языком. — Вот я, например, если бы строила замок, поставила бы у входа статую пушистого котёнка. И миску сливок. Обязательно. Чтобы все сразу поняли: тут рады посетителям.
— Боюсь, это не произвело бы должного впечатления на послов, — улыбается Ариан.
— Зато на меня произвело бы, — парирует Матильда и гордо шествует дальше.
У ворот стоит стража — шесть воинов в тёмно‑синих плащах с золотой вышивкой. Доспехи отполированы до зеркального блеска, мечи в ножнах украшены драконьими головами. Они молча расступаются, когда капитан гвардии кивает им — и нас пропускают внутрь.
За воротами просторный двор, вымощенный серыми плитами. В центре возвышается высохший фонтан: когда‑то из пасти каменного дракона била струя воды, теперь же там лишь пыль и паутина.
По периметру расположены галереи с узкими окнами, за которыми мерцают огни свечей.
Воздух здесь другой — тяжёлый, пропитанный запахом ладана и металла. Где‑то вдалеке раздаётся лязг цепей и глухое рычание: видимо, в подземельях держат кого‑то опасного.
Матильда, уловив моё волнение, подскакивает ко мне и трётся о ногу:
— Эй, не обращай внимания на эти мрачные декорации. Это просто старый замок с комплексом неполноценности. Те, кто его строили, наверняка думали, что если он будет выглядеть пострашнее, то все сразу начнут их уважать. Наивные.
Перед нами слышится нервный смешок Ариана.
А нас ведут всё дальше, через двор к главному входу — массивным дверям из чёрного дуба, которые инкрустированы серебром. На створках выгравированы сцены древних битв: схватки драконов, величественные горы, воины, склоняющиеся перед троном.
— О‑о‑о, — тянет Матильда, разглядывая гравировки. — А вот и история в картинках. «Как запугать народ до потери пульса, том первый». Интересно, а есть продолжение? Например, «Как потерять трон за один день»?
— Матильда! — я не могу сдержать улыбку.
— Что? Я просто восхищаюсь искусством. Очень… убедительное.
Двери распахиваются, и мы оказываемся в просторном холле. Потолки, поддерживаемые колоннами в виде сдвоенных драконов, здесь настолько высокие, что теряются во мраке. Шаги эхом разносятся по сторонам, и на мгновение кажется, что шествует целая процессия.
Оглядываюсь по сторонам: стены увешаны гобеленами с изображением побед драконьей династии: битвы, коронации, заключение союзов.
Матильда запрыгивает на выступ колонны, осматриваясь:
— Ну что ж, — провозглашает она с видом знатока, — добро пожаловать в музей самолюбования. Экспонаты: «Мы самые великие», «Мы всех победили», «Мы даже победили погоду, потому что здесь всегда мрачно». Экспонат «Радость» отсутствует. Как и «Улыбка». И, похоже, «Здравый смысл» тоже где‑то потерялся.
— Ах ты, тварь! — рявкает на неё капитан гвардии и уже начинает тянуть к ней руки, как она неожиданно ловко спрыгивает, только поскользнувшись, когда прячется за моей спиной.
Я глубоко вдыхаю и расправляю плечи.
Ариан же делает шаг вперёд и встаёт прямо перед нами в защитной позе.
Капитан Гаррет буравит нас едким взглядом.
— Ещё одно слово, и до аудиенции у императора эта говорящая шавка не дойдёт.
И не дав ничего ответить, он властно поднимает руку, жестом указывая идти дальше.
И мы молча проходим через массивную арку, оказываясь в просторном тронном зале. Всё с теми же колоннами и гобеленами — будто кто‑то решил, что если повесить побольше картин с битвами, то страх проникнет в души посетителей как можно глубже.
Пол здесь выложен чёрно‑белой мозаикой, складывающейся в сложный узор — спираль, ведущую к трону в дальнем конце зала. Я невольно замедляю шаг: узор гипнотизирует, манит ступить на него и идти, идти, идти… пока не окажешься прямо перед троном. От этой мысли по спине пробегает холодок.
— О, смотрите‑ка, — шепчет Матильда, прижимаясь ко мне. — Дорожка к счастью. Или к несчастью. Зависит от того, кто сидит на том стуле. И от того, сколько у тебя в кармане сливок. У меня, кстати, ни капельки, к сожалению. Так что я бы предпочла остаться здесь.
Мои губы невольно растягиваются в улыбке. Умеет же она разрядить обстановку в моменты, когда кажется, что это невозможно.