Страница 32 из 66
Глава 17. Побег из застенков
План побега прост и безумен одновременно — как и большинство наших авантюр. Создаём отвлекающий манёвр: иллюзию пожара в дальнем крыле здания. Пока стража сбежится туда, Матильда проберётся к моей камере и помогает мне активировать старый механизм замка — тот самый, что заедает, если ударить в нужное место.
— Готова? — шепчу я, прижавшись к решётке.
— Готова, — Матильда выпрямляется, её усы подрагивают от волнения. — Знаешь, Моника, я тут подумала, все эти инквизиторы просто завидуют: у них же нет говорящих кошек, а у тебя есть!
Я не могу сдержать улыбку:
— Тише, остряк хвостатый. Сосредоточься.
— Да я вся — само сосредоточение! — она подмигивает и бесшумно ускользает вдоль стены, прячась в тени.
Я закрываю глаза, концентрируюсь. Магия течёт по венам — тёплая, мощная, почти неудержимая.
Жду, когда амулет будет на месте.
Когда ловлю импульс, аккуратно начинаю направлять тонкий поток к амулету, формируя иллюзию. В дальнем коридоре вспыхивает огненное зарево, раздаётся треск горящих балок, крики:
— Пожар! В северном крыле пожар!
Шаги, топот, голоса:
— Всем к северному крылу!
— Тушить немедленно!
— Где вода?!
Стража бежит мимо, мимо моей камеры — все, как один.
Аккуратно выглядываю, ехидна милосердная! Один остался стоять в проходе! Дыхание сбивается, а руки начинают дрожать. Неужели всё зря!?
Но тут раздаётся голос Матильды:
— Эй, господин стражник! А у вас тут случайно нет мышки? Я бы не отказалась перекусить!
Он сначала мешкает, но в итоге резко оборачивается:
— Что за… кошка?!
— Да‑да, самая настоящая! — Матильда выскакивает на открытое место, виляет хвостом. — И я очень голодна. Может, вы меня покормите? Или хотя бы поиграете?
— Уйди, тварь! — стражник делает шаг к ней.
— Ой, какой невоспитанный! — она отпрыгивает в сторону, заманивая его подальше от моей камеры. — А в инквизиции, видимо, не учат манерам?
Пока стражник гоняется за Матильдой, я сосредотачиваюсь на замке. Я видела его слабое место — там, где металл треснул от времени. Прислушиваюсь к механизму, чувствую, как шестерёнки цепляются друг за друга. И — резкий импульс магии, точно в точку.
Щелчок. Решётка приоткрывается.
— Матильда! — шепчу я. — Теперь сюда! Быстрее!
Она ловко перепрыгивает через порог, за ней — тот самый стражник.
— Стоять! — он тянется к ней, но Матильда резко сворачивает, и стражник влетает в открытую дверь моей камеры.
— Ой, — она делает невинные глаза. — Кажется, кто‑то попался!
Я быстро захлопываю дверь, поворачиваю ключ — тот самый, который незаметно вытащила у этого же стражника.
— Ну что, уважаемый, — я наклоняюсь к решётке, — теперь вы самолично познакомитесь с гостеприимством инквизиции поближе.
— Вы не имеете права! — возмущается он.
— О, ещё как имеем, — Матильда важно вышагивает рядом со мной. — Особенно когда нас пытаются запереть без суда и следствия.
И мы бросаемся к лестнице, ведущей наверх. Матильда впереди — она помнит путь, который успела разведать. Я следую за ней, прикрывая тыл магией: создаю короткие вспышки света, путаю следы, заставляю факелы мерцать и гаснуть.
— Куда теперь? — спрашиваю я шёпотом, когда мы оказываемся на верхнем этаже.
— На крышу! — Матильда указывает лапой. — Там дерево, помнишь я говорила? По нему спустимся и — в город!
Мы выскакиваем на крышу. Ветер треплет волосы, внизу — тёмные улицы столицы, где‑то далеко оставшиеся редкие огни праздника.
Матильда первой прыгает на ветку, я за ней. Дерево скрипит, но выдерживает.
— Осторожно, не упади! — предупреждает Матильда.
— Кто бы говорил, любительница привлекать внимание стражи, — улыбаюсь я.
— Зато сработало! — она неожиданно ловко перебирается на следующую ветку. — Без меня ты бы всё ещё сидела там и размышляла о судьбах империи.
— И о том, как бы не прибить одну слишком разговорчивую кошку, — смеюсь я.
Мы спускаемся, спрыгиваем на землю и сразу же ныряем в переулок.
— Ну вот, — Матильда отряхивает лапы. — Мы снова на свободе. И что теперь?
— Теперь, — я кладу руку ей на голову, мягко поглаживая, — мы ищем Ариана. И делаем это так, чтобы инквизиция нас больше не нашла.
— Значит, никаких публичных выступлений? — она хитро прищуривается.
— Никаких, — киваю я. — По крайней мере, пока не спасём мир.
— Договорились! — Матильда берёт меня за руку. — Веди, сестра.
Над городом всё ещё разносится гул праздника. Наследник, наверное, уже выступил перед народом. Но нас это больше не касается. Мы свободны. Мы вместе. И у нас есть цель.
А инквизиция… пусть попробует нас найти. Если сможет.
Петляя по узким улочкам и уходя как можно дальше от центра, мы, наконец, укрываемся в старом заброшенном доме на окраине столицы — здесь тихо, пыльно и пахнет сухими травами, которые видимо когда‑то сушились на чердаке. Сквозь щели в ставнях пробиваются первые лучи восходящего солнца, рисуя на полу причудливые узоры.
Матильда, едва переведя дух после побега, тут же начинает рассказывать:
— Моника, ты не представляешь, что я узнала, пока пряталась, разведывала и искала тебя! — она садится рядом, её глаза горят от возбуждения. — Я подслушала разговор двух стражников у колодца. И новости… странные. Очень странные.
— Говори, — я присаживаюсь на старый сундук, стряхивая пыль и внимательно глядя на неё.
— Великий император‑дракон… — Матильда понижает голос до шёпота, — сошёл с ума. Да‑да, именно так они и сказали! Он заперся во дворце, никого не принимает, а когда выходит — то орёт на всех, грозится непокорных сжечь. Стражники шепчутся, что он всё чаще обращается в дракона прямо во дворце, и это уже никак не контролируется.
Я замираю. Император‑дракон, повелитель империи, хранитель древнего рода — и вдруг безумие? Это многое объясняет: и усиление инквизиции, и подозрительность властей, и то, почему так жёстко реагируют на любую магию.
— А ещё, — Матильда делает паузу для эффекта, — принц‑дракон, которого народ просто обожает, наконец‑то вернулся после долгого отсутствия! Говорят, люди бросали цветы под копыта его коня, кричали «Слава наследнику!». Некоторые даже плакали от радости.