Страница 30 из 66
Глава 16. Верховный инквизитор с улыбкой хищника
Меня ведут по узким улочкам, прочь от праздничной площади, от огней и смеха — в сумрак, где тени ложатся на каменные стены, будто чёрные руки, хватающие за подол. Мои конвоиры идут по бокам, третий — позади, не давая шанса на побег.
Я чувствую, как внутри бурлит сила — та самая, древняя, глубокая. Ведь я, чёрт возьми, сильнейшая из ведьм своего поколения! Один всплеск воли — и эти трое упадут, парализованные. Ещё один — и ворота перед нами рухнут. Но…
Вокруг слишком много обычных людей: торговцев, спешащих домой, детей, играющих в прятки между домами, и обычных зевак. Если я сорвусь — они могут пострадать. К тому же, применение силы сейчас не имеет никакого смысла. Да, я раскидаю этих троих, но из‑за праздника в городе полно стражи и других инквизиторов на каждом шагу. И если они не схватят меня на месте, то уж точно объявят опасной колдуньей и откроют охоту не только на меня, но и на Матильду.
Нет. Пока — только терпение.
— Даже не пытайся бежать, — бросает инквизитор, что идёт слева. — В городе все пути перекрыты. Каждый угол под надзором.
— И не собиралась, — спокойно отвечаю я, хотя в голосе звучит едва заметная ирония. — Мы просто путешественницы.
— Верховный во всём разберётся. У него есть средство отличать правду от лжи.
Мы сворачиваем в переулок, где дома стоят так близко, что почти срастаются наверху, оставляя лишь узкую полоску неба. Воздух здесь затхлый, пахнет плесенью и гнилыми яблоками. Впереди — массивная дверь с железными скобами, по бокам — двое стражников в красных плащах.
— Прибыли, — объявляет главный конвоир. — Добро пожаловать в дом истины.
Дверь открывается с тяжёлым скрипом, и меня вводят внутрь. Длинный коридор с факелами, отбрасывающими пляшущие тени. Ступени вниз, ещё один коридор, затем — массивная дубовая дверь. Конвоир стучит условным стуком, ждёт, потом толкает дверь и вталкивает меня внутрь.
Комната большая, но мрачная. Каменные стены, узкие окна с решётками, на полу — выцветший ковёр с имперским гербом. Но кресло у камина пустует. Никого.
— Верховного инквизитора нет на месте, — хмуро сообщает старший конвоир. — Видимо, он тоже на празднике. Отвести её в камеру. Пусть ждёт.
Двое стражников подходят ко мне.
— Пойдём, — один из них грубо берёт меня под локоть.
— Подождите, — я останавливаюсь на пороге. — А как же допрос?
— Утром, — отрезает он. — Когда верховный вернётся. А пока — в камеру. И без фокусов.
Меня выводят из кабинета и ведут по сырому коридору, где пахнет камнем и плесенью. Ступени ведут вниз, в подземелье. Железная решётчатая дверь со скрипом открывается. Перед этим инквизитор ударяет кулаком по замку, выругавшись себе под нос.
— Заходи, — он толкает меня внутрь. — Утром тебя вызовут. И советую подготовиться: сама знаешь, амулет истины не обманешь. Он покажет, сколько в тебе силы. И тогда уже верховный решит, что с тобой делать.
Дверь захлопывается. Слышится щелчок замка. И я остаюсь одна в полутьме, освещённой лишь тусклым светом факела за решёткой.
Оглядываюсь. Камера небольшая: каменная скамья, охапка соломы в углу, маленькое окошко под потолком — слишком узкое, чтобы пролезть. Тишина давит на уши, но я слышу отдалённый гул праздника — где‑то там, наверху, люди ликуют, фейерверки вспыхивают в небе, а наследник вот‑вот появится на трибуне.
Прислоняюсь к холодной стене, закрывая глаза. Вспоминаю лицо Матильды в тот момент, когда она бросилась в толпу: её испуг, решимость, отчаянный прыжок. Она спаслась. Значит, есть шанс.
«Матильда, — мысленно обращаюсь я. — Найди способ помочь. Может получится узнать, где Ариан. И вернитесь за мной. Потому что завтра утром этот амулет покажет всю мою силу. И тогда верховный инквизитор поймёт, с кем имеет дело. Но я не сдамся. Никогда».
Глубоко вздыхаю и сосредотачиваюсь. Магия пульсирует внутри, тёплая, мощная, почти неудержимая. Но я сдерживаю её. Пока рано. Сейчас — только ожидание и нужно продумать план.
Где‑то далеко бьют часы. Ночь только начинается.
***
Матильда
***
Я несусь по улицам столицы, петляя между людьми, корзинами, телегами и фонарными столбами. Сердце колотится так, будто хочет выпрыгнуть из груди. «Монику схватили… Монику схватили…» — эта мысль бьётся в голове, как пойманная птица.
Остановившись за углом булочной, я прижимаюсь к стене, тяжело дыша. Надо собраться. Нельзя поддаваться панике. Моника сказала бы: «Сначала думай, потом действуй, а главное — молчи».
Оглядываюсь по сторонам. Здание инквизиции виднеется вдали — мрачное, с высокими башнями и узкими окнами, похожими на щели для стрел. От одного его вида шерсть на спине встаёт дыбом. Но я должна туда попасть. Должна спасти Монику.
Итак, нужен план! Что мы имеем?
Первое: можно пробраться через главный вход.
Подойти ближе, спрятаться за телегой с дровами. Но у ворот — четверо стражников. Броня блестит, мечи на виду. Они смеются, перебрасываются шутками. Нет, так просто там не пробраться.
Первый план отменяется.
Второе: пройти через канализацию.
Подхожу к массивной сточной трубе, принюхиваюсь. Вонь идёт с этой стороны — значит, канализация именно здесь. Но… я морщусь, представляя себе это путешествие. Вода, крысы, грязь… Нет, только в самом крайнем случае.
Второй план официально откладывается, надеюсь, что навсегда.
Третье: спуститься через крышу.
Обхожу здание по кругу, осматриваюсь. Крышу украшают статуи и декоративные башенки — отличное укрытие! Но как туда забраться? Оглядываюсь и вижу — рядом растёт высокое дерево, ветви которого почти касаются одного из карнизов. Идеально!
Начинаю восхождение.
Лапы скользят по гладкому стволу, но я цепко хватаюсь когтями. Ветка качается подо мной, но я балансирую, вытягиваюсь… Ещё прыжок — и я на карнизе! У-и-и-и! Как высоко!
Осторожно перебираюсь вдоль стены, прячась за выступами. Окна узкие, одно за другим — все закрыты. Пробую заглянуть внутрь — темно, ничего не видно.
Спускаюсь ниже, вдоль боковой стены. И тут замечаю: у самого основания здания, во внутреннем дворе, почти у земли — маленькое окошко с частой решёткой, сквозь прутья которого пробивается тусклый свет.
Аккуратно спускаюсь, насколько это возможно, и подхожу ближе. Прислушиваюсь. Тишина. Потом — слабый вздох. Знакомый вздох!
— Моника? — шепчу я, прижимаясь к решётке.
— Ехидна милосердная! Матильда? — доносится приглушённый голос. — Ты здесь? Но как ты меня нашла?