Страница 17 из 66
Зеркало начинает мерцать. Не ярко, а едва заметно, как будто покрылось тонкой дымкой. Отражение Ариана на долю секунды искажается, вокруг появляется красная дымка. И на долю секунды, мне кажется, что его кожа отливает перламутром, с едва заметным узором, похожем на чешую. Моргая несколько раз — наваждение спадает. И всё возвращается как было.
— Что произошло? — Ариан резко открывает глаза, поворачивается ко мне. В его взгляде — смесь изумления и робкой надежды. — Я почувствовал… что-то.
Наваждение не выходит у меня из головы. Видимо моё замешательство не проходит незамеченным. Брови Ариана сходятся на переносице.
— Всё хорошо, — я кладу руку ему на плечо. — Проклятье на секунду проявило свою суть и растаяло. Мы на верном пути.
Улыбаюсь ему, стараясь максимально расслабиться. Ведь мне точно просто показалось. Это всё проклятье.
Матильда спрыгивает с подоконника и важно подходит ближе:
— Так, так, так! — она обходит Ариана кругом, придирчиво его осматривая. — Видимые изменения: цвет лица улучшился, взгляд стал живее, аура перестала быть серой и приобрела золотистые оттенки. Выводы: ритуал доверия эффективнее, чем 93% описанных в книгах методов!
— Спасибо за экспертизу, — смеётся Ариан, немного расслабляясь. — Но, кажется, я и правда чувствую себя иначе. Более… цельным.
— Потому что ты позволил себе быть уязвимым, — говорю я. — И это оказалось силой, а не слабостью.
Он смотрит на меня, и в его глазах читается что‑то новое — не просто благодарность, а понимание. Будто он только сейчас осознал, что значит настоящая связь между людьми.
— Что дальше? — спрашивает он. — Как ускорить процесс?
— Постепенно, — я качаю головой. — Нельзя форсировать. Магия, рождённая из доверия, требует времени. Но теперь мы знаем главное: путь выбран правильно.
— И мы идём по нему вместе, — добавляет Ариан.
— Вместе, — подтверждаю я.
Матильда вздыхает:
— Ну вот, опять эти ваши «вместе». Может, всё‑таки попробуем какой‑нибудь другой ритуал? С фейерверками? Или хотя бы с конфетти?
— Никаких фейерверков, — строго говорю я, но не могу сдержать улыбку. — По крайней мере, пока не убедимся, что проклятье окончательно отступает.
— Ладно‑ладно, — ворчит кошка. — Но когда всё закончится, я требую грандиозный праздник с салютами, тортом и отдельной миской сливок!
Мы смеёмся, обстановка разряжается и смех звучит легко, свободно, без тени тревоги.
Ариан протягивает руку:
— Пообещай, что не отстранишься, когда станет трудно. Что останешься рядом, что бы не произошло. Даже клятв давать не нужно, — с улыбкой добавляет он.
Я тихо смеюсь.
— Обещаю, — говорю, вкладывая свою ладонь в его.
— И я, — добавляет Матильда, вскакивая между нами и кладя лапу на наши соединённые руки. — Куда вы, туда и я!
Ещё несколько мгновений мы стоим втроём — я, Ариан и Матильда, — соединённые руками и лапками, с ощущением зарождающейся надежды. Но вдруг воздух вокруг резко холодеет. По спине пробегает неприятный озноб, а пламя свечи на столе дрожит и гаснет, будто задутое невидимым порывом ветра.
— Что… — начинаю я, но не успеваю договорить.
Пространство искажается. Стены комнаты будто отдаляются, пол под ногами становится зыбким, как болото. Воздух наполняется тяжёлым, сладковатым запахом — так пахнет гниль, скрытая под слоем цветов.
Ариан резко отдёргивает руку, хватаясь за грудь. Его лицо искажает гримаса боли.
— Моника… — хрипит он. — Оно… сопротивляется.
Матильда вскакивает, шерсть на её загривке встаёт дыбом:
— Проклятье! Оно не хочет отпускать!