Страница 16 из 66
Глава 8. Закрепляем результат
После обеда, когда Ариан чувствует себя заметно лучше, мы решаем попробовать новый ритуал — тот, что основан не на древних правилах и нелепых книгах, а на доверии. Матильда, конечно, тут же вызвалась быть «официальным наблюдателем и экспертом по магической атмосфере».
— Только без книг, — строго напоминаю я.
— Да поняла я, поняла, — ворчит кошка, устраиваясь на подоконнике. — Никаких «Лунных лебедей». Просто буду сидеть тут и следить, чтобы никто не отвлекался.
Мы с Арианом расстилаем на полу старый ковёр с выцветшими рунами — он когда‑то служил для защитных заклинаний, но теперь, кажется, готов послужить для чего‑то новенького.
— Суть в том, — объясняю я, — что чувственность рождается не из формул, а из искренности. Нам не нужны свечи, кристаллы или особые слова. Только мы двое и то, что чувствуем.
— А ещё незаметный эксперт, — с важным видом заявляет кошка.
— Матильда, ты уверена, что правильно понимаешь слово «незаметный»? — поднимаю суровый взгляд.
Она молча кивает и подносит лапу ко рту, показывая жестом, что будет молчать.
— То есть… просто довериться? — Ариан с улыбкой перебивает нашу перепалку.
— Именно.
Мы садимся друг напротив друга, скрестив ноги, и смотрим в глаза. Полуденное солнце льётся через окно, рисует на полу золотистые квадраты. Где‑то вдалеке слышится пение птиц, а рядом — ровное дыхание Ариана.
— Возьми меня за руки, — шепчу я. — И постарайся не думать ни о проклятье, ни о том, что должно получиться сейчас. Просто будь здесь. Со мной.
Он берёт мои руки, его ладони тёплые, чуть шершавые от тренировок. Я чувствую, как под кожей пульсирует его энергия, не скованная больше ледяной печатью проклятья. Закрываю глаза и делаю глубокий вдох.
— Вспомни момент, когда ты чувствовал себя по‑настоящему живым, — прошу я. — Не тогда, когда был «идеальным рыцарем», а когда просто… радовался.
Ариан на мгновение замирает, потом улыбается:
— Помню, как в детстве убежал из замка и целый день провёл в лесу. Ловил бабочек, ел дикие ягоды, валялся в траве. Отец потом меня искал полдня, но я тогда впервые почувствовал себя свободным.
— Хорошо, — киваю я. — Удержи это ощущение. А теперь представь, что даришь его мне. Как будто передаёшь частичку той свободы.
Я делаю то же самое — вспоминаю, как смеялась с подругами в детстве, как бегала босиком по росе, как впервые почувствовала магию в своих руках. Не ту, что требует жертв, а ту, что рождается из радости.
Наши ладони слегка начинает покалывать — сначала едва заметно, потом сильнее. Я открываю глаза и вижу, как между нашими пальцами мерцают искорки — не синие и холодные, а золотисто‑розовые, тёплые. Они сплетаются в тонкие нити, окутывают наши руки лёгким сиянием.
— Оно… работает, — удивлённо шепчет Ариан. — Я чувствую… Будто что‑то внутри расслабилось.
— Это доверие, — улыбаюсь я. — Оно снимает барьеры, которые, в том числе, ставим мы сами.
Матильда, до этого молча наблюдавшая, вдруг подскакивает:
— Ой! А можно я тоже? Ну, не в ритуал, а просто… подержаться за край ковра? Вдруг немного доверия перепадёт?
Мы с Арианом смеёмся.
— Конечно, — я слегка отодвигаюсь, освобождая место. — Только не мешай.
— Я буду тише мыши! — торжественно обещает кошка и аккуратно ставит лапу на край ковра.
Сияние становится ярче, разливается вокруг нас, касается стен, скользит по книжным полкам. Оно не обжигает и не пугает — оно похоже на солнечный свет, который проникает в тёмную комнату.
— Смотри, — Ариан поднимает свободную руку, и над его ладонью появляется маленький светящийся шар. — Как это возможно?
— Это частичка моей магии, — тихо говорю я. — Пока мы в ритуале — она может перетекать от меня к тебе.
Шар медленно начал парить между нами, переливаясь, как утренняя роса. Ариан удивлённо смотрит на него, потом на меня — в его глазах читается что‑то новое: не только благодарность, но и понимание.
— Значит, чтобы снять проклятье, нам не нужно искать древние тексты или редкие ингредиенты, — тихо говорит он. — Нужно просто… быть настоящими.
— И доверять друг другу, — добавляю я.
— И не трогать подозрительные травы, — вставляет Матильда.
— И это тоже, — смеюсь я.
Сияние постепенно угасает, но ощущение связи остаётся. Ариан не отпускает моих рук ещё несколько секунд, а потом мягко улыбается:
— Спасибо. Не только за магию. За то, что позволила мне увидеть, каково это — чувствовать без страха.
— И тебе спасибо, — отвечаю я. — За то, что оказался тем, кому я смогла это показать.
Матильда важно кивает:
— Ну что ж, официально заявляю: ритуал прошёл успешно. Оценка — пять с плюсом! А теперь, может, кто‑нибудь угостит уставшего эксперта кусочком сыра?
Мы снова смеёмся, и в этом смехе — лёгкость, которой не было ещё утром. Проклятье всё ещё где‑то рядом, но теперь мы стали ещё на шаг ближе, чтобы его победить.
Матильда, получив заслуженный кусочек сыра, устраивается на подоконнике и с видом важного эксперта наблюдает за нами, периодически комментируя:
— Так, теперь можно зафиксировать в отчёте: «Ритуал доверия проведён успешно, побочные эффекты отсутствуют, кроме лёгкого головокружения у наблюдателя от переизбытка чувств».
Ариан осторожно поднимается. Сияние окончательно угасает, но странное ощущение связи остаётся — будто между нами протянулась невидимая нить, тонкая, но прочная.
— Чувствуешь что‑то? — спрашиваю я, внимательно вглядываясь в его лицо.
— Да, — он задумчиво касается груди, чуть выше сердца. — Будто там… стало свободнее. Раньше было ощущение, будто внутри камень, а теперь — как будто он треснул. Не исчез совсем, но дал трещину.
— Это хороший знак, — я улыбаюсь. — Значит, проклятье начинает поддаваться.
Я встаю, протягиваю ему руку:
— Давай проверим ещё кое‑что. Встань напротив зеркала в прихожей. Закрой глаза и представь, как этот камень внутри рассыпается на мелкие кусочки. Каждый кусочек — это страх, недоверие, скованность. А теперь мысленно сдуй их прочь.
Ариан сначала смотрит на меня скептически, но потом кивает и идёт к высокому зеркалу в резной деревянной раме. Закрывает глаза, глубоко дышит. Я встаю рядом, не касаясь, но остаюсь достаточно близко, чтобы он чувствовал мою поддержку.
Несколько мгновений ничего не происходит. Потом по его лицу пробегает лёгкая тень напряжения — но он делает глубокий вдох и продолжает. И вдруг…