Страница 7 из 66
– Страна, которой вертит эта свинья, долго не протянет. Пора с ней распрощаться, и поскорее!
– Как прикажете, – кивнул Хииро.
Связываться с империей, что попала в лапы такой святой, совершенно не хотелось. Альфина мечтала как можно скорее порвать все связи с ней и обрести свободу. Но для этого нужно за день до казни найти подмену – того, кто займет ее место на эшафоте…
* * *
Спустя три дня после визита свин… Святой Альфину привели в зал для аудиенций, где сам император лично ее допросил. Принц Лайонэтто, Святая Дэбонэя, Кислинг и даже семья Альфины были обязаны присутствовать. Суд императора проходил на глазах у всех.
– Вот все обвинения, предъявленные тебе, Альфина. Если есть что сказать в свое оправдание, говори, – сурово произнес император.
– Сказать нечего.
Из толпы родовитых аристократов, наблюдавших за происходящим, послышались вздохи облегчения.
«Перед его величеством не отвертеться, да?» – так они, верно, думают. Увы, Альфина не из тех, кто сдается.
– Оправданий у меня нет, – продолжила она, – но замечаний хоть отбавляй.
Девушка подняла голову и вперила в императора острый взгляд.
– Все твердят, будто я замышляла убийство Святой, но где доказательства? Пустые сплетни, не более! С каких пор в империи дозволено казнить неугодных без единого доказательства?
Дворяне зашумели. Наверняка они думали, что Альфина чистосердечно признает вину. Так рассуждают те, кто мыслит категориями статуса и титулов, считая, что женщина, да еще и герцогская дочь, не осмелится перечить его величеству.
«Кстати, я попробовала рискнуть и „чистосердечно признаться“ со словами:
„Меня обуяла ревность, и я попыталась ее убить! Простите!“. Но результат был: „Хм. Так и знал. Смертная казнь!“
С тех пор я считаю, что вряд ли стоит признаваться в подобном».
Лысый министр юстиции взял слово:
– Разве показания Святой не самое убедительное доказательство? Она неоднократно заявляла, что чувствовала угрозу для своей жизни. Кроме того, она свидетель вашей тайной встречи с принцем соседнего королевства.
– Я говорю, что нет никаких доказательств, подтверждающих эти обвинения. Вы говорите: «Святая так подумала» или «Святая это видела». И что, мне нести наказание за подобные домыслы?
– Прекратите софистику, госпожа Альфина. Сомневаться в Святой, посланнице великого бога Дзэноса, непростительно.
Девушка демонстративно вздохнула и покачала головой.
– Господин министр, если Святая прикажет вам умереть, вы послушаетесь?
Лицо министра юстиции покраснело, словно вареный осьминог. Дворяне тут же разразились гневными криками.
– Какое бесстыдство – так говорить перед его величеством!
– Критиковать Святую, забыв о собственных грехах? Какая наглая девица!
– Неблагоразумная, не боится даже великого Дзэноса!
«Хе-хе-хе. Вот я и злодейка! Стоило смириться с этой ролью, и даже такая адская ситуация вдруг стала на удивление забавной. А теперь заглянем в мысли этого министра…»
«Ох, Альфина, вы совершенно правы! Абсолютно правы! Я сам считаю, что это нелепо: никаких доказательств, ни единого! Что за чушь несет эта Святая? Но… я не могу контролировать свою речь! Почему-то из моего рта льются только слова в защиту Святой и против вас. Простите меня! Простите, простите, простите, простите!»
…Вот так, скороговоркой, он и продолжил извиняться.
В прошлых жизнях Альфина злилась: «Ну и упрямый вареный осьминог! И это юрист?!» – а оказалось, в глубине души он робок и даже по-своему мил. Поболтай они как-нибудь за чашкой чая, могли бы и подружиться. Но увы, ни в прошлых жизнях, ни сейчас у нее нет на это времени. Готовясь к сотой казни и к новой жизни после нее, Альфина дала себе клятву: «Я сделаю так, чтобы эти люди меня возненавидели! Целиком и полностью!»
Прошлой ночью, когда Альфина поделилась своим замыслом с Хииро, белый кот удивленно наклонил голову и опустил хвост.
– Зачем вам это, госпожа? Хотите, чтобы вас ненавидели? Мне это совсем не нравится.
– Послушай, Хииро…
– …Хм?
– Если я умру и все поймут, что я на самом деле была хорошей, как думаешь, что будет?
Хииро задумался, а затем ответил:
– Все в глубине души считают вас невиновной, госпожа. Наверняка их будет мучить совесть. Никто не знает, когда развеются чары Святой, но до тех пор – постоянно.
– Вот-вот, это и плохо!
Она сложила руки на груди, изображая крест. Такие театральные жесты всегда вызывали у матери возмущение: «Аль, это неприлично!» – но теперь ей не до того.
– Это мне и мешает! После моей казни я хочу, чтобы все поскорее меня забыли. Новая жизнь ждет, и мне не нужны никакие при-вя-за-нно-сти!
– Я так не считаю, – возразил Хииро. – Люди должны всю жизнь сожалеть, что казнили вас по ложному обвинению! День вашей смерти должен стать особым. Каждый год император и знать обязаны приходить к вашей могиле и просить прощения!
– Что за чушь? Это жутко! – скривилась Альфина.
Толпы дворян, угрюмо бредущих к ее могиле каждый год? От одной мысли тошно. Она собирается начать новую жизнь в бабушкином лесу, и потому лучше, чтобы все – все до единого! – поскорее забыли о взбалмошной герцогской дочери. А для этого проще всего стать ненавистной.
«Ну и мерзкая была девица, правда?» – «Забудем о ней! Давай наслаждаться жизнью!» – «Согласен!»
Йей! Вот такой настрой ей подходит. В ее воображении главные роли исполняли Кислинг и Лайонэтто, хотя Хладнокровный Принц вряд ли скажет «йей».
Итак, нужно добиться этого во что бы то ни стало. Решительно настроившись играть злодейку, Альфина обратила пронзительный взгляд на императора Тайгу IV, гордо восседавшего на троне.
– И вы, ваше величество, тоже хороши!
– Что ты сказала?
– С тех пор как появилась Святая, вас словно подменили! Распустились, носитесь с ней – позор! Покойная императрица Надя, верно, оплакивает ваши деяния с небес!
Император даже не нашелся с ответом.
«Ох, какая же я грубиянка!»
За все девяносто девять жизней Альфина ни разу так дерзко не бросала вызов императору. В отличие от Хладнокровного Принца, император Тайга слывет вспыльчивым. Не один и не два приближенных поплатились жизнью, вызвав его гнев.
Девушка ждала яростного окрика, но вместо этого…