Страница 12 из 66
– Корень альфины снимает жар и красноту лица. Попробуйте!
Лайонэтто молчал.
– Только хороший вкус я не гарантирую! Он ужасно горький!
Лайонэтто взял пилюлю, медленно поднес к губам и положил на язык. Та оказалась невыносимо горькой, его рот скривился. Но вместе с горечью он ощутил странную сладость, словно это был спелый плод. Чем больше он думал, что Альфина сделала это для него, тем слаще казалась пилюля.
– Эм, все в порядке? – робко спросила она. – Если слишком горько, можете выплюнуть.
– Хм. Горько, – проворчал Лайонэтто, проклиная себя за неискренность.
Альфина несколько раз моргнула большими глазами, а затем расхохоталась.
– Ну вот, я же предупреждала!
Глядя на смеющуюся девушку, Лайонэтто чувствовал, как горькое снадобье во рту оборачивается нектаром. Он подумал, что таков вкус персика, о котором говорят в далеких восточных землях. Странно. Она… сама загадка.
– Кстати, ваше высочество, что вы имели в виду, говоря «видела»? – спросила она.
– Забудь, – резко бросил он.
– Что?
– Хватит. Не спрашивай, – отрезал Лайонэтто.
Он уже понял, что за чувство его терзает. Оно было огромным, больше этих земель, небес, даже всех миров, вместе взятых. Бесконечное, всепоглощающее. Но если бы он признался, тщательно выстроенный образ холодного принца рухнул бы в одночасье. Он не мог позволить себе обычные слабости. Если бы его прозвали Влюбленным Принцем и превратили в посмешище для знати и иноземных дворов, под угрозой оказалась бы сама империя. Поэтому он молчал, тая в груди страсть жарче дыхания огненного дракона.
Так Хладнокровный Принц продолжал свой путь в академии рядом с ней.
* * *
Прошел год. Принц Лайонэтто и герцогская дочь Альфина, перешедшие в старшие классы академии, обручились. Новость о помолвке была словно гром среди ясного неба и вызвала переполох во всей империи.
– Эта озорная девчонка – невеста его высочества? Недостойна!
– Грубая девица с высоким титулом воспользовалась школьным знакомством, чтобы околдовать принца?! – возмущались дворянские дочери, мечтавшие занять ее место рядом с Лайонэтто. Однако за этим решением стояли политические мотивы.
Император Тайга IV призвал сына и объявил:
– Это брак по расчету. Понимаешь, Лайонэтто?
– Да, ваше величество, – ответил он.
Они стояли в просторной зале для совещаний. Белая борода императора обрамляла суровое лицо. Рядом был только имперский маршал, которому государь доверял долгие годы. Это означало, что разговор неофициальный и очень личный.
– Место твоей невесты долго пустовало, – продолжил император. – Я нарочно не торопился с выбором. Каждый дворянин мечтает видеть свою дочь твоей супругой. Назначь одну – и империя утонет в раздорах и недовольстве. Ты понимаешь это лучше меня.
Лайонэтто кивнул. С поступлением в высшую академию его осаждали девицы из знатных родов, жаждавшие стать женой будущего императора. Многие приходили к нему по воле семей, и это унижало его. Но даже такие девушки в итоге влюблялись в принца, покоренные его красотой. Сам же он относился к внешности равнодушно: дар от рождения, не более.
– Однако, ваше величество, – произнес Лайонэтто, – почему же тогда вы выбрали Альфину Син Сильвану моей невестой? Прошу, назовите причину.
Когда отец назвал имя Альфины, сердце Лайонэтто едва не выпрыгнуло из груди. Неужели возможно такое счастье? Ему хотелось выбежать на балкон и закричать в небеса. Но, остыв, он понял: все не так просто, и радость омрачилась сложностями.
– Причину? – Император коснулся пальцами еще не слишком густой белой бороды и пристально посмотрел на сына. – Герцогский дом Сильвана ныне лишь тень. После смерти Юринар, служившей мне придворным магом, нашлось немало дворян и побогаче, и повлиятельнее. Говорят, юный сын дома Сильвана – гений в магии, но до его возмужания еще далеко.
– Тогда почему?
– Не понимаешь, Лайонэтто? Именно потому, что они в тени.
– Ясно, – кивнул тот. – Взять в супруги дочь рода Сильвана, чье богатство и власть невелики, – значит править без давления со стороны родни. Верно?
Вместо императора ответил старый маршал:
– Именно так, ваше высочество. Сильвана, хоть и герцогский дом, ныне лишь тень былого. Его титул считается «пустым», именно это и делает род подходящим. Характер девушки мы опустим.
– Маршал прав, – добавил император. – Лишь бы она была здорова и не расточительна. Эта Альфина – твоя одноклассница, верно? Поговаривают, она настоящая озорница.
– Да, она увлекается прогулками в горах и сбором трав.
– Вот как! Прямо внучка Юринар, что провела старость в лесу Амазонэ. Здоровое увлечение. Что может быть лучше?
Маршал улыбнулся. Лайонэтто остался серьезен.
– Ваше величество и господин маршал – поистине счастливые люди.
– Хм? Что ты имеешь в виду?
– Вытянуть выигрышный жребий, не зная об этом; поймать огромную рыбу, не умея рыбачить, – как еще назвать это, если не удачей?
Поклонившись мужчинам, смотревшим на него с недоумением, Лайонэтто покинул зал. Когда-нибудь они поймут, какая она замечательная. Но сейчас его занимало другое – нечто, что он непременно должен был выяснить.
* * *
На следующий день после аудиенции у императора Лайонэтто вдвоем с Альфиной шагал по холму, на котором высилась академия. На этот раз пригласила она.
– Ваше высочество, не пройтись ли нам по горам, как прежде? – предложила девушка.
– Хм. Я не против, – ответил он, думая: «Почему я всегда добавляю это „хм“? Неужели умру без него? Да, точно умру. Скажи я: „С радостью пойду“ – и мне конец».
– Ваше высочество? Что с вами? Вы выглядите задумчивым.
– Хм. Ничего.
Как в тот день, они бродили по весенним склонам. Алые цветы альфины пестрели повсюду.
«Красиво», – подумал он. И цветы, и рыжие волосы, развевавшиеся рядом с его плечом.
– Вы все же недовольны, да? – тихо спросила Альфина, виновато глядя на него. – Вы молчите с самого начала. Это из-за помолвки со мной, верно?
Лайонэтто не ответил.
Он не мог отвести глаз… Как ему хотелось возразить!
«Ты уверена, что я тебе подхожу? Будешь ли ты счастлива с тем, кто не может сказать ни слова без „хм“?»
Он открывал рот, но тут же закрывал, не решаясь спросить. Страх сковывал его. Что, если она ответит: «Я недовольна помолвкой. С вами я не буду счастлива»? Как тогда поступит он, Лайонэтто Лайон, которого боится вся империя, но который дрожит перед одной девушкой?