Страница 13 из 66
– Хм… Не то чтобы я был недоволен, – наконец выдавил он. – Как наследник Лайонов, я обязан исполнить долг, вот и все.
– А, понятно, – неуверенно кивнула Альфина. Она нахмурилась, задумавшись, но вскоре ее лицо озарила мягкая улыбка. – Тогда для начала давайте узнаем друг друга получше.
– Хм. И как именно?
– Будем звать друг друга попроще. Я вас – господин Лайо или принц Лайо, а вы меня – Аль. Договорились?
– Хм… – пробормотал он.
Теперь они будут
Аль и Лайо
. Его щеки горели.
– Хорошо. Пусть так.
– Отлично! Я, конечно, неидеальна, но прошу заботиться обо мне, господин Лайо!
– Хм. Взаимно, Аль… – он запнулся, – …фина.
– Да Аль же! – рассмеялась она.
Лайонэтто, будто обидевшись, отвел взгляд от ее улыбки. И все же… ему было неловко звать ее Аль.
То ли Альфина разочаровалась, то ли решила подыграть, но вскоре она сама снова стала обращаться к нему «ваше высочество Лайонэтто». Вот он, истинный облик Хладнокровного Принца, Золотого Драгоценного Клинка, внушающего страх дома и за рубежом. Если бы в мире существовала магия чтения мыслей и кто-то услышал бы его сокровенные чувства, он бы умер от стыда. Лишь бы этой магией не владела она – об этом Лайонэтто молился богам.
* * *
Вскоре Лайонэтто и Альфина окончили старшие классы академии. Принц отправился на поля сражений, где стяжал блистательные подвиги и прославил свое имя среди держав. Но чем громче становилась его слава, тем больше он отдалялся от Альфины. И все же, как ее жених, он твердил себе: «Когда-нибудь, когда-нибудь мы будем вместе».
Так проходили его дни, полные надежды. Однако, когда ему перевалило за двадцать, случилось непредвиденное. Появилась Святая Дэбонэя. С ее приходом империя словно обезумела. Все мужчины подчинились ее воле, и Лайонэтто не стал исключением. Его заставили действовать вопреки сердцу, и долгожданную помолвку с Альфиной пришлось расторгнуть.
* * *
В ночь после императорского суда, что приговорил Альфину к смерти, Лайонэтто заперся в своих покоях. Вдруг раздался стук в дверь.
– Ваше высочество Лайонэтто, это я, Святая Дэбонэя, – прозвучал голос за дверью.
Принц тяжело вздохнул. Явиться без предупреждения в его покои глубокой ночью – верх наглости. Охрана должна была ее остановить. Но во дворце – нет, во всей империи нет никого, кто осмелился бы противиться Святой. Даже он сам, даже император.
– Входи.
– Простите, что потревожила так поздно, – тихо сказала Дэбонэя, входя.
Подол ее белоснежного облачения колыхнулся, а невинный взгляд впился в глаза Лайонэтто.
– Надеюсь, я не помешала?
«„Потревожила“? Да я бы снес тебе голову на месте», – подумал он. Но из его уст вырвалось:
– Счесть визит Святой помехой? Никогда. Я рад тебя видеть.
Вот оно. Слова, которых не было в сердце, слащавые и лживые, сами слетели с языка.
«Что со мной? Неужели я душевнобольной? Или это колдовство? Проклятье давно исчезнувших демонов?»
Если бы великий маг Юринар была жива, она бы разгадала эту тайну…
– Вы слишком льстите мне, ваше высочество, – ответила Дэбонэя, и ее алые губы искривились в уродливой усмешке.
Ее называют несравненной красавицей, но Лайонэтто никогда не видел в ней красоты. Все в ней казалось искусственным, пропитанным нарочитой угодливостью. Он знал, что такое подлинная красота. Не эта выхолощенная внешность, а свет искреннего сердца.
– Итак, Святая, зачем ты пришла?
– Простите мою дерзость, но мне показалось, что ваше высочество в унынии. Я подумала, что беседа со мной могла бы хоть немного вас утешить, и поспешила явиться.
– Ясно. Благодарю, – ответил он, думая: «Твое лицо только сильнее вгоняет меня в уныние».
– Пусть помолвка и расторгнута, но Альфина ведь была еще и вашей одноклассницей – и теперь она обречена на смерть. Я сочувствую вашей утрате.
– Не имеет значения, что она была моей одноклассницей. Сговориться с принцем соседнего королевства и замыслить покушение на тебя, Святую? Это непростительно.
Он не верил ни единому слову. Альфина – и задумала подлое убийство? Никогда. А что насчет принца соседнего королевства? Тот три года учился по обмену в имперской академии. Лайонэтто, герцогская дочь и тот самый принц были одноклассниками. В те годы он не сблизился с Альфиной, но, зная его репутацию искусного соблазнителя, Лайонэтто не удивился бы, если бы тот заметил ее обаяние.
– Браво, господин Лайо! – воскликнула Дэбонэя. – Достойные слова. Вот он, истинный наследник императорского трона.
– Благодарю, – отозвался он, думая: «Не смей звать меня Лайо. Это имя только для нее».
– Но, право, не слишком ли сурово это решение? Заставить бывшего жениха собственноручно казнить госпожу Альфину…
– Что?
Дэбонэя округлила глаза, изобразив удивление.
– Разве вы не слышали? Сегодня министерство юстиции постановило: казнь госпожи Альфины исполните именно вы, господин Лайо.
Лайонэтто онемел. Конечно, это Святая тянет за ниточки. Убить любимую собственными руками?
– Хм. Да будет так, – выдавил он ледяным тоном, хотя душа его разрывалась. – Казним преступную герцогскую дочь и явим подданным величие императорского дома.
– Похвально, господин Лайо, но прошу, не переусердствуйте. Не теряйте трезвость рассудка. – Она протянула руку, и та, словно змея, обвила его ладонь. – В тяжелые минуты моя душа открыта для вас. Идемте же…
Внезапно в груди Лайонэтто вспыхнула неестественная страсть. Обнять Святую, увести ее в спальню – это чувство, чужое и неведомое, толкало его к действию.
«Нет! Только не это! В этом мире я выбрал одну-единственную!» – мысленно воспротивился он.
– Благодарю за заботу, – отрезал он, вырывая руку. – Но ты, должно быть, устала. Возвращайся к себе.
Дэбонэя едва заметно скривила губы.
– Бу-хи-хи! Напрасно сопротивляешься, Лайо! Ты такой милашка! – хихикнула она.
– Что ты сказала? – нахмурился Лайонэтто.
– Ничего, – ответила Святая невинным тоном, сделала реверанс и вышла.
Принц бросился к умывальнику и начал яростно тереть руку, которую сжимала Дэбонэя. Сколько бы он ни мыл, неприятное ощущение не проходило: ее лесть, словно липкая скверна, въелась в кожу. Он тер, пока ладонь не покраснела, но остановиться не мог.
«Если бы это была рука Альфины, я бы никогда не стал ее мыть», – пронеслось в его голове.
Но теперь он не возьмет ее за руку. И она не коснется его. Никогда.
«Моя Аль…»