Страница 44 из 127
Внутри нашего маленького круга гудела магия призрачных фейри. Она заметно отличалась от магии светлых, которая казалась невесомой, как прикосновение ласкового летнего ветерка. Магия призрачных фейри несла в себе подспудные агрессию и доминирование, почти как предупреждающий удар кнута в воздухе.
Я замерла, глубоко дыша, пока напряжение нарастало.
Голл убрал руку, отпустив мою, и пугающе медленно прошел вдоль ряда, остановившись перед посмевшим заговорить. Голл был выше ростом, шире в плечах и мощнее и, разумеется, выше по положению, но демон-фейри с вызовом смотрел в глаза своему королю.
– Ритуалы пройдут через три дня, Келлок, – холодно отчеканил Голл. – Официально. До этого времени и после к ней будут относиться с уважением, как к любой мизре.
Внезапно я узнала его. Он присутствовал в тронном зале, когда Голл убил своего отца.
Глаза Келлока сузились, лицо напряглось.
– Изосская королевна? – усмехнулся он.
– Если совет не согласен с моим решением закрепить законную власть нашего королевства над Люмерией, то поднимите этот вопрос на заседании, Келлок. – Голл шагнул еще ближе к нему, сжав руки в кулаки. – Но это ничего не изменит. Я ваш новый король. И договор подписан.
Взгляд Келлока метнулся ко мне, зловеще вспыхнув, но он промолчал.
Магия в воздухе сгустилась сильнее, заставив мой пульс участиться. Тишина только усилила нарастающую ярость, исходящую от Голла.
– Советую, – сказал Голл с леденящим спокойствием, – привыкнуть к этой мысли, поскольку все уже решено.
– А если я этого не сделаю? – нагло возразил он.
– Тогда ты покинешь мой совет.
Келлок фыркнул от отвращения, оскалив зубы.
– Я откажусь. Вы не можете меня заставить.
– Но я могу насадить твою голову на пику у ворот, – отрезал Голл.
Всех окутала жуткая тишина. Никто не двигался, кажется, даже лошади.
– Келлок подчинится, повелитель, – тихо сказал стоявший во главе ряда Бозлин.
Голл сверлил взглядом Келлока, который наконец опустил глаза на каменный пол. Только тогда Голл отступил на шаг.
– Проследи за этим, – прорычал он во всеуслышание. – Проследи, чтобы мои желания выполнялись, иначе последствия будут ужасны.
Затем он повернулся ко мне и снова протянул руку, как будто не угрожал только что обезглавить своего советника.
Я быстро поняла, что Голл правит железным кулаком и окровавленным мечом, и внутренне содрогнулась. Я думала, что его люди уважают его, но, возможно, я ошибалась. Возможно, только страх заставляет их так низко кланяться и исполнять все его приказы. Сколько голов он насадил на пики, чтобы добиться этого, пока я была заточена в своей дворцовой спальне? Сколько еще голов мне придется увидеть за свою жизнь здесь, в Сильвантисе?
Мое сердце учащенно билось, но я сохраняла спокойствие, пока он вел меня по серым мраморным ступеням в хорошо освещенный зал. Мой взгляд с благоговением устремился на витражные окна, которые начинались на первой площадке лестницы и тянулись на два этажа вверх.
Витражи изображали рощи эшеров с летающими среди ветвей феями. Под пологом деревьев в одиночестве шел призрачный король. Витраж был потрясающе красивым, вызывая одновременно изумление и грусть. Изображение призрачного короля было очень похоже на Голла, но это не мог быть он. Дворец построили тысячи лет назад. Мастер, создавший это произведение, давно умер.
– Мизра.
Голос Голла вывел меня из транса. Он кивнул примерно пятидесяти слугам, выстроившимся параллельными рядами по обе стороны от лестницы. У некоторых из них были кожистые крылья, что указывало на примесь крови фейри теней.
– Слушайте все, – обратился к ним Голл, повысив голос. – Это мизра Уна. Вы будете заботиться о ее нуждах без вопросов. Хава, проводи ее в спальню. Сегодня вечером она будет ужинать со мной. Наедине.
Затем он стремительно ушел куда-то вглубь дворца, его стража последовала за ним, а Хава повела меня к широкой лестнице. Знакомая картина – меня снова отправляют в мою роскошную тюремную камеру.
Поднимаясь по ступенькам, я опять разозлилась. Не потому, что со мной обращаются как с пленницей, а потому, что я с нетерпением ждала ужина наедине с ним. Я не хотела жаждать его общества, но проклятое желание все равно разгоралось внутри.