Король призраков

– Вряд ли я мог привезти их откуда-то еще. Нам нужно было много, чтобы обслужить всех желающих. Изос – ближайший город, способный удовлетворить наши потребности.

– Как вы могли заставлять проституток… выполнять свою работу после того, как только что завоевали их город, – не спросила, а скорее обвинила она.

От меня не ускользнуло, что от ярости ее полная грудь часто вздымалась, натягивая тонкую ткань ночной сорочки. Я старался не слишком пялиться, вместо этого сосредоточившись на ее словах и продолжая раздеваться.

– Я знаю, что тебя всячески оберегали, и, возможно, ты не знаешь о мужских потребностях, но бордели могли бы отказаться от наших денег. Они этого не сделали. Они их приняли и разослали весточки в несколько публичных домов в бедном районе Изоса, а те, в свою очередь, отправили в наш лагерь повозки как раз к началу праздника.

Я начал расшнуровывать ворот черной льняной рубахи.

– Я

знаю

о мужских потребностях. Я не невежественна. – Она опустила глаза на мех, закрывающий ее колени.

– Ясно. Но ты никогда не испытывала ярости боя, не так ли?

Она снова посмотрела на меня расширившимися глазами, придававшими ее лицу щемящее выражение невинности. Я завел руку за плечо и стянул рубаху через голову, стараясь не зацепить ее рогами, чтобы не получить очередной выговор от Хаваллы. Я бросил рубаху рядом с кроватью вместе с доспехами.

– Боевая ярость накапливается, – продолжил я, и глаза Уны расширились еще больше, – нагнетает в мужчинах нерастраченную энергию и эмоции после бурной схватки. Зачастую они издают победный клич, чтобы высвободить эту энергию, могут еще немного покромсать врага. Но сегодня, когда они, накануне выиграв битву на равнинах за стенами Изоса, захватили город, им пришлось сдерживать свою энергию в течение многих часов, ожидая известий о нашей окончательной победе и подписании мирного договора… – Я шумно выдохнул, сбрасывая сапоги, и взялся за завязки штанов. – Поверь мне, принцесса. Им нужно было пролить либо кровь, либо свою сперму.

Уна вздрогнула, и я испытал извращенное удовольствие от ее смущения. Надменной принцессе нужно было напомнить, что она находится в руках варваров, которыми нас объявила.

– Я выбрал бордели вместо крови, – небрежно добавил я.

– Что ты делаешь? – Ее широко распахнутые глаза уставились на мои штаны. Член под тканью дернулся.

– Я не привык спать в одежде, – мягко сказал я.

– Ты должен оставить… хоть что-то. – Ее голос сорвался на высокие ноты.

Одной рукой я сжимал клапан штанов, другую опустил вдоль тела.

– Мужчины призрачных фейри не носят все эти красивые нижние тряпки и лишнюю одежду, как люмерийцы, Уна. Как ты наверняка заметила, мы гораздо менее цивилизованы.

С этими словами я стянул штаны, мой слегка напряженный член покачивался между ног.

Она ахнула и зажмурилась, затем быстро упала на кровать, отвернувшись от меня. Я улыбнулся ее скромности, хотя и не смог удержаться и провел рукой по члену. Сейчас я наверняка выглядел тем гнусным чудовищем, которым она меня считала.

С разочарованным вздохом я отдернул руку и потер лицо. Я поднял меха и лег на спину, сцепив руки за головой и закрыв глаза, чтобы сосредоточиться на дыхании. Это будет очень сложно.

– Мне все равно, чем ты занимаешься с другими женщинами, – с горечью бросила она, по-прежнему лежа лицом к противоположной стене, – но не спи с другими, пока мы пытаемся зачать ребенка. Сексуальная распущенность может распространять болезни и… это… это унизительно для меня.

Последние слова она прошептала, видимо смущенная тем, что вообще призналась в этом вслух.

Я повернул голову к ней, отметив шелковистую мягкость ее волос, струящихся по подушке и меху. Я бы многое отдал, чтобы погладить эти прекрасные локоны, прижать этот шелк к лицу и губам, вдохнуть ее сладость.

– Ты не хочешь, чтобы я трахал других женщин, пока мы вместе? – спросил я нарочито грубо, чтобы напомнить себе, что между нами не будет нежных мыслей или нежных слов. Нельзя потеряться в глупых мыслях о том, как погладить ее волосы.

Она напряглась.

– Что бы ты ни делал с кем бы то ни было сегодня ночью, пусть это будет последний раз, пока… пока я не зачну и не смогу покинуть твою постель.

Ее спина была прямой, плечи напряженно застыли. Она думала, что сегодня я тоже трахал шлюху, оставив ее здесь одну в ее первую ночь вдали от Изоса. И это… беспокоило ее. Это беспокоило меня.

Тем не менее я не мог погрязнуть в беспокойстве о ее чувствах. Ее задача – родить мне наследника и заключить союз, необходимый для того, чтобы я мог обеспечить полный контроль над Люмерией. Вот и все.

Я мог бы позволить ей поверить, что весь вечер наслаждался женским обществом. Я мог бы даже солгать и сказать ей, что трахнул нескольких и что буду иметь столько шлюх, сколько захочу. Но обнаружил, что эта жесткая линия ее спины завораживает и беспокоит меня.

Поэтому я признался в том, чего никогда не планировал:

– В моей постели не будет женщин, пока в ней ты.

Ее плечи слегка расслабились. Затем я добавил тише:

– Сегодня не было других женщин.

Напряжение ушло из ее тела, жесткие линии превратились в прекрасные женственные изгибы. Она расслабилась. Ее тихий вздох облегчения взбудоражил меня и освободил что-то внутри.

Заставив себя отвести взгляд, я посмотрел на скат шатра, затем закрыл глаза рукой. И наперекор себе едко добавил:

– Отдыхай, Уна. Скоро тебе предстоит исполнить этот долг.

Я проигнорировал немедленное напряжение, которое почувствовал от нее, и отказался смотреть, не напрягся ли снова этот мягкий изгиб. Я боролся с любыми порывами смягчиться по отношению к женщине, которую спас и семья которой начала войну против моего народа.

В своих недавних мечтах и фантазиях я и не помышлял о чем-то большем, чем ее тело, ребенок, которого она мне родит, и королевский брак с ней. Но теперь – против моей воли – в темных закоулках моего почерневшего сердца затеплился маленький уголек, жаждущий разгореться. Горячо и ярко.