Страница 39 из 127
– Разве вашему сердцу не нужна песня, мизра? – спросил Феррин.
Это был невинный вопрос, он смотрел внимательно, словно действительно хотел узнать ответ.
– Полагаю, вы правы. Нам всем она нужна.
Голос Кеффы становился тише и глубже, наполняясь грустью, он продолжал петь на демонском языке о сыне, погибшем на войне, и матери, все еще стоящей у двери в ожидании его возвращения.
Мои глаза защипало от слез. Я всегда видела в короле Закиле, а затем в Голлайе и его армии врагов, огромных чудовищ, которых нужно уничтожить. И все же у простых воинов, вероятно, было не больше прав или воли не откликнуться на призыв своего короля, чем у люмерийцев, когда мой отец, а затем Бэлинн призвали их к действию.
С обеих сторон были матери, жены и сестры, потерявшие близких. Война была истинным злодеем, настоящим врагом. И я смогла победить его, отдав призрачному королю себя, свою жизнь. В тот момент, когда Кеффа пел прекрасную песню о своей родине, я решила извлечь максимум из этой новой жизни. Мой выбор не был добровольным, но он помешал величайшему злу убить больше светлых фейри. И темных тоже. Я начала понимать, что они не так уж и отличаются от нас, как я всегда считала.
Шею заколол чужой взгляд по другую сторону костра справа от меня. Голл прислонился к дереву, наполовину скрытый в темноте, скрестив руки и пристально глядя на меня. Пламя костра усиливало золотистый блеск в его глазах. Как всегда, он не отвел взгляд, когда я поймала его за разглядыванием. Нет. Он рассматривал меня, как будто это было его право.
Кого я обманываю? Это его право. Он может делать со мной все, что хочет. Если я стану протестовать, он может вернуть меня в Изос и снова поднять меч против моего народа.
Почему я не испытывала ярости из-за этого? Из-за того, как он заманил меня на этот нежеланный новый путь, на
свой
путь. Единственная, на кого я злилась, – это я сама. Потому что не могла отвести от него глаз и не могла ранить его презрительным отказом.
Нет, вместо этого я купалась в его взгляде, наслаждаясь ледяным пламенем, оставлявшим обжигающую дорожку вниз по моему телу и медленно поднимающимся обратно. На его лице застыло каменное безразличие, но глаза жадно пожирали меня, кусочек за кусочком.
Рев приветствий и удары кулаков в грудь – аплодисменты призрачных фейри – вернули мое внимание к Кеффе. Бард склонил голову в знак благодарности.
– Еще! – крикнул Пулло, молодой Избранный с широкой улыбкой. – Еще, Кеффа!
Он подтолкнул Тирзеля – застенчивого юношу из Избранных, который охранял меня в Нортгалле.
К Пулло присоединились остальные, уговаривая Кеффу спеть еще. Он поднял руку, чтобы успокоить их, и запел более бодрую песню о друзьях детства, которые вырастают в сильных воинов. Я улыбнулась, когда Пулло и Тирзель захлопали в такт мелодии, сияя от радости.
Когда я наконец набралась смелости вновь взглянуть на место, где стоял Голл, его уже не было.