Страница 21 из 127
Я последовала за ней, хотя мне кусок в горло не лез с тех пор, как я оказалась здесь. Но когда Хава подняла крышку, открыв приправленную травами птицу, круг сыра и мягкий хлеб, я поняла, что проголодалась.
Возможно, дело было в ее компании. Стражники хоть и не проявляли жестокости, но, понятно, не особо любезничали. Их настороженное отношение ко мне было очевидным, поскольку я была дочерью их врага. И поэтому с момента пленения я все глубже погружалась в тревогу.
Сейчас же, сидя на кушетке у камина, в котором ярко горел голубой уголь, я впервые расслабилась.
Хава положила мне на тарелку горячей еды с подноса, потом села, а я развернула на коленях салфетку и поставила на нее тарелку.
– Приношу извинения за то, что вы не можете есть в большом зале. – Она нахмурилась. – Я скажу Пулло, чтобы принес вам приличный обеденный стол.
Я не стала спрашивать, почему мне нельзя есть в большом зале. Я не хотела находиться среди призрачных фейри.
– Спасибо, Хава. А ты не поешь со мной?
– О нет, миледи. – Она налила в медный кубок вина и подала мне. – Мне достаточно просто посидеть с вами. – Затем она налила еще один кубок. – Но я выпью, если вы не против.
– Конечно, – подбодрила я в надежде, что это развяжет ей язык. – Пожалуйста, расскажи историю, про которую говорила. Про принца.
Она обхватила кубок когтистыми пальцами, ее красные глаза сверкнули в бледно-голубом свете камина.
– Мне передали, что это было удивительно. После того как принц и его союзники заняли дворец, он полетел на своем драконе на фронт.
Я поперхнулась вином.
– На своем
драконе
?
– О да. Вы не знали?
Я покачала головой, совершенно ошарашенная.
– Нет.
Драконьих наездников среди призрачных королей не появлялось уже много столетий. Существовало поверье, что в жилах истинных королей Нортгалла текла кровь драконов.
– Согласно легенде, – восторженно прошептала Хава, – их голубые с золотом глаза – признак родства с драконами. В этой династии было множество королей, – добавила она, заносчиво задрав голову. – Но принц Голлайя единственный за много веков, кто оседлал дракона. Он летает на Дракмере много лет. Но скрывал его в горных пещерах за пределами Сильвантиса.
Я молчала, удивляясь, как могла не встретить ничего об этом во множестве книг о призрачных фейри, которые прочитала. Но тогда я не следила за их королевской династией. Я не знала, что мой спаситель был их принцем.
– Но почему? – спросила я, отламывая кусочек хлеба и кладя в рот. – Он мог убить отца с помощью дракона и заполучить трон в любое время.
– Нет-нет-нет. Не мог. – Она замотала головой, черные прядки упали на один глаз. Она заправила их за длинное острое ушко. – Чтобы считаться истинным королем, он должен был встретиться с отцом лицом к лицу. Если бы он использовал дракона, чтобы захватить трон, то другие могли оспорить его право. Он должен был сделать это собственными руками.
– Понятно. – Я съела кусочек запеченной птицы. – И что произошло, когда он полетел на фронт?
У меня внутри все сжалось, потому что фронт находился в Люмерии, рядом с моим домом.
– Он встал на холме высоко над воинами и пообещал, что наконец закончит эту долгую войну, в которую их втянул его отец. Он высоко поднял голову своего отца и…
– Принц взял с собой голову отца? – перебила я.
– Да-да. Взял. Это было великолепное зрелище, – просияла она, – по крайней мере, так мне рассказывали.
Мой желудок скрутило от подобного варварства, но я больше не перебивала.
– Он пообещал стать лучшим королем для своего народа, вознести Нортгалл на его законное место правителя всех фейри, но больше не проливая кровь нашего народа. В этом месте воины взревели и стали скандировать его имя.
– Как? – спросила я, ощущая тяжесть в желудке, и вернула кубок и салфетку на поднос. – Как он планирует выиграть войну без кровопролития?
Потому что я знала своего брата, и он не отступит просто так и не отдаст нашу страну в рабство Нортгаллу.
Хава опустила глаза на колени, потом показала на поднос:
– Хотите еще вина?
Она уклонилась от моего вопроса, отчего мне стало нехорошо. Я покачала головой.
– На каком фронте он был? – спросила я. – В какой части Люмерии он был, когда произносил эту прекрасную речь? – Я не сдержала напряжения в голосе.
Хава прочистила горло и встала.
– Я не могу сказать вам больше, миледи.
Между нами повисло напряженное молчание.
– Понимаю, – мягко сказала я, приуныв. – Сейчас я хочу побыть одна, Хава.
Действительность вновь обрушилась на меня. Я не в гостях у друга или союзника. Я по-прежнему пленница и боюсь того, что принц, новый король, планирует сделать со мной теперь.
– Конечно, миледи.
Хава дала мне удобную ночную сорочку и предложила расчесать мои влажные волосы.
– Нет, Хава. Спасибо за еду и компанию. Я устала. Ты можешь идти.
Ее лоб наморщился, а лицо погрустнело, словно отражая мое собственное.
– Понимаю. Я оставлю вас и вернусь утром с завтраком. После хорошего ночного сна вам станет лучше.
Когда она ушла, я забралась на гигантскую кровать и скользнула под одеяло, повернувшись лицом к заколоченному окну, – еще одному напоминанию, что нельзя ослаблять бдительность и верить, что я здесь желанная гостья. Как бы ни была добра Хава и какой бы роскошной ни была моя нынешняя клетка, в действительности я пленница нового короля Нортгалла.