Страница 18 из 127
– Мы не отойдем, – сказал Тирзель, единственный, кто был Пулло ближе, чем я.
– Ценой своих жизней, – добавил Пулло.
Я одобрительно кивнул им и поспешил к лестнице, ведущей в подземелье. Еще один ожидавший отряд воинов последовал за мной.
По мере того как мы спускались глубже под землю, звуки боя становились дальше и глуше. Лабиринт коридоров и камер, из которых состояло подземелье, был довольно обширным. Когда мы спустились на главный уровень, там никого не было.
– Похоже, надзиратели уже разбежались, – сказал я, доставая из ножен на поясе кинжал из черной стали. – Найдите и убейте их всех.
Стражи отцовского подземелья были околдованы кровавым заклятьем и подчинялись только ему. Теперь, когда он мертв, они сойдут с ума и превратятся в безмозглых убийц. Их необходимо уничтожить.
Воины бесшумно разошлись во все стороны.
Я спустился по очередной каменной винтовой лестнице в ту часть подземелья, где меня держали, в надежде отыскать старого друга все еще живым. Эта слабая надежда жила во мне со времен побега. Я думал, что отец казнил Кеффу, но несколько месяцев назад Хава сумела выяснить, что он выжил. Это была еще одна причина, по которой я торопился действовать и занять трон отца.
Но теперь меня поглощал страх. Что, если я ждал слишком долго? Или если источник Хавы ошибся и Кеффа мертв много лет?
Когда я шагнул с лестницы в нижнее подземелье, к моей голове метнулся клинок. Я вернулся и ткнул кинжалом вверх, с хрустом пронзив подбородок и череп стража. Вытащил кинжал, и страж замертво упал на пол. Я вытер лезвие о штаны и пошел дальше.
Я тихо прошел по знакомому коридору и вышел туда, где отец держал в яме упырей, ожидавших своего часа. Он выигрывал войну против Люмерии и призывал их изредка, против крупных армий светлых фейри. Возможно, он планировал использовать их при захвате Изоса, который находился в пределах видимости его армии.
Но когда я пойду на Изос, я не стану использовать армию упырей. И не стану применять свою силу огня. У меня был совсем другой план.
Когда я подошел к глубокой яме, из которой много лет слушал рык и визги упырей и скрежет их костяных пальцев по стенам, там было тихо. Я не ожидал, что меня переполнит такое глубокое удовлетворение при виде неподвижной кучи костей и черепов в яме.
Полнейшая тишина. Я уставился поверх ямы на клетку, в которой меня держали, куда отец посадил меня и зачаровал, чтобы я не сбежал. Потом я улыбнулся, глядя на прутья, которые погнул, когда моя магия вернулась лавиной, стоило мне увидеть, как маленькую лунную девчонку бросили в яму.
Она стала катализатором для возвращения моей магии. И ее повторный плен стал искрой, которая запустила мой план наконец убить отца. Не задерживаясь на этих мыслях, я направился в другой коридор, ведущий прочь от ямы.
В самом конце я почуял жизнь. Меня привлек слабый шорох, словно скольжение голой ступни по каменному полу. Здесь не горело ни одного факела. Держа кинжал в одной руке, я взял факел из держателя на стене и прошептал:
–
Etheline
.
Пламя мгновенно охватило голубой уголь.
В камере передо мной царила тишина. Я подумал, что звук мне показался, пока наконец не дошел до зарешеченной двери и не заставил голубое пламя гореть ярче, залив сырое помещение дрожащим светом.
С одной стороны на полу сидел скелет, запястье которого все еще было приковано цепями к стене, череп с двумя рогами откатился от тела своего неудачливого хозяина, а кожа сгнила. Но в другом углу камеры было движение.
Призрачный фейри поднял руку, щурясь от света. Он был одет в грязные лохмотья, один его рог был сломан, а глаз выбит; по изуродованной глазнице и дальше вниз по лицу тянулся большой шрам.
– Кеффа?
Мой голос охрип от эмоций. Неужели этот худой бледно-серый фейри, вглядывающийся в меня одним оранжевым глазом, – мой бывший наставник и давний близкий друг?
– Клянусь богами, – раздался его глубокий сиплый голос, – это ты, мой мальчик?
– Это я, Кеффа, – ответил я.
Радость и отчаянное облегчение заставили меня шевелиться быстрее.
Я закрепил факел рядом с дверью и отыскал на противоположной стене ключи. Быстро отперев дверь, я толкнул тяжелую скрипучую створку. Кеффа все еще сидел на полу, только протянул руку, чтобы я помог ему подняться.
Я аккуратно поставил его на ноги, наконец узнавая гордые черты лица своего друга. Они заострились от голода за время заключения. Я ждал, что он высмеет меня за то, что мне потребовалось так много времени, что я оставил его гнить в этом мрачном аду. Я даже ожидал увидеть в его единственном здоровом глазу отблеск безумия. Чего я не ожидал, так это широкой улыбки, когда он крепко сжал мои плечи, и его слов.
– Ты сделал это, да? Ты убил его.
– Да, Кеффа. Твоя Вейла была права.
Его глаз медленно закрылся.
– Тогда она умерла не напрасно.
– Да, мой друг. Не напрасно.
Он открыл глаз, и тот как будто даже ярче засветился в темноте, напомнив мне умного фейри, который научил меня очень многому в юности.
Выражение его лица было напряженным и печальным, а голос хриплым, когда он сказал:
– Тогда давай займемся незаконченным делом. Пора посадить тебя на трон, Голлайя.