Король призраков

Я попытался вспомнить подробности. Нас с Вейлой бросили в подземелье в один и тот же день. Я видел ее за решеткой, избитую и израненную, когда отцовские надзиратели тащили меня в кандалах в мою собственную камеру возле ямы с упырями.

– Была одна оракул… очень особенная. – При упоминании о ней Кеффа напрягся и выпрямился. – Она предсказала, что я захвачу трон, поэтому я всегда знал, что это случится. Просто не знал когда.

Я придвинулся ближе к Уне, взглянув на нее сверху вниз. Она смотрела на фейри теней.

– Но за несколько дней до того, как я освободился, я почувствовал, что моя магия стала сильнее. Тогда я этого не знал, но это произошло потому, что предназначенная мне богами мизра была рядом. В том самом подземелье.

Уна оглянулась на меня через правое плечо, ее губы тронула легкая улыбка.

– Я долго не знал, откуда взялась эта сила. – Я вновь посмотрел на принца, лицо которого даже не дрогнуло. – Только когда стражники привязали ее к крюку, чтобы скормить упырям моего отца, я понял, что скорее умру, чем позволю этому случиться. Моя магия вдруг оказалась сильнее, чем отцовская. Я освободился и помог своей будущей мизре спастись. Позже, когда жизнь Уны снова оказалась под угрозой из-за моего отца, я вошел в тронный зал и отрубил ему голову. И ничто не казалось мне более правильным.

Кроме убийства Феррина.

Принц Торвин оставался совершенно неподвижным, сильно стиснув челюсти.

– Значит, так решили боги. Они изменили свое покровительство.

– Полагаю, ты прав. Боги решили, что он недостоин быть нашим королем. И поэтому я освободился и смог занять его трон.

Его лицо утратило свое каменное выражение. Он казался сломленным, когда пробормотал:

– Безнадежно.

– Это все, чего ты хочешь? – спросил я.

Он прищурил золотые глаза.

– И услугу. От тебя и твоей мизры.

– Что и когда?

– Узнаешь, когда я скажу. И в любое время.

Я стиснул зубы, но согласно кивнул.

В этот момент дриада решила снова пробудиться от своего сна. Она отлепила свои паучьи конечности от Сердца Солзкина, моргнула листовидными глазами, волосы из плюща развевались вокруг ее головы. Она отошла в сторону от камня и указала на Торвина.

– Ты думаешь о правильных вещах, но не в то время.

Если Торвин и удивился внезапному появлению дриады, то не подал виду.

– Когда же это время наступит? – агрессивно спросил он.

– Жрец скажет тебе.

Торвин повернулся к Валлону, глаза которого расширились от удивления.

– Я ничего не знаю, ваше высочество.

– Узнаешь, – сказала дриада. – Теперь передай ей слова, принц. Они принадлежат ей.

Он перевел взгляд на Уну. Я недовольно напрягся, как всегда, когда ее пристально рассматривали мужчины. Я и до кошмара с Феррином слишком опекал ее. Теперь мне хотелось укрыть ее в нашей спальне в Нэкт-Мере и никогда не выпускать. Но я знал, что ей предстоит многое сделать, чтобы выполнить поручение, которое дали ей боги.

Торвин не возражал. Он направился к камню, расправляя свои гигантские крылья.

День подходил к концу, солнце садилось позади нас, высокие деревья поблизости отбрасывали легкие тени на Сердце Солзкина и круг, в котором мы стояли. Небо было чистым, хотя день выдался холодным и зябким.

И все же, когда Торвин негромко произнес какие-то неразборчивые слова, свет сместился, как будто хотел сбежать от принца. Тени начали стягиваться к крылатому фейри, который продолжал тихо шептать, стоя лицом к камню и подняв руки ладонями вверх.

Тьма отгородила его от света, полностью скрыв под куполом из теней, сквозь который невозможно было ничего разглядеть, кроме непроницаемой черноты в том месте, где он стоял.

Но над ним задрожали вырезанные на камне слова. Линии, из которых состояли буквы, были глубокими, и в них лежали тени. Они дрожали, пока по камню прокатывалась пульсация магии. Неожиданно буквы начали осыпаться, скользя вниз по валуну.

Дриада подставила под строки сложенные чашечкой ладони. Когда на Сердце Солзкина не осталось ни одной буквы, лишь ровный гладкий камень, она сделала шаг назад и кивнула в сторону Торвина, все еще охваченного мраком.

Внезапно тьма, окружавшая принца, отступила, обычные тени разбежались по своим обычным местам под деревьями. Давление магии фейри исчезло, и прохладный ветерок зашелестел ветками деревьеви.

Когда принц повернулся, его глаза сияли пронзительным золотом еще ярче, чем прежде. Он взглянул на Валлона, который расправил крылья, и повернулся обратно ко мне.

– Забирайте слова, – сказал он голосом, лишенным каких-либо эмоций. – Все равно они больше ничего для нас не значат. Забирай свою мизру и покинь наши земли как можно быстрее.

Это было не предупреждение, а, скорее, мудрый совет. Затем он взмахнул своими гигантскими крыльями, едва не задев ими окруживших поляну Избранных. Слегка согнув колени, он взлетел, оставив за собой порыв ветра.

Валлон кивнул мне:

– Мы желаем вам всего наилучшего, король Голлайя. И вашей мизре.

Он тоже взлетел, оставив только порыв воздуха, закрутивший оранжевые листья на земле, и полетел над верхушками деревьев к Сольгавийским горам.

Уна шагнула к дриаде. Я инстинктивно последовал за ней, но держался на расстоянии. Дриада не имела ко мне никакого отношения, а служанки богов – ибо именно ими и были эти странные волшебные существа – очень вспыльчивы, когда дело касается их заданий.

Я вспомнил фей у водопада Драгул, которые почти отказались пустить меня с Уной. Но мое внимание тут же вернулось к тонкой дриаде: она протягивала свои покрытые корой руки Уне, широко улыбаясь и показывая острые зубы.

– Вот видишь. Я отдаю их тебе. Моя богиня будет гордиться.

Уна заглянула в сложенные чашечкой ладони дриады. Буквы слились в клубящуюся черную дымку, их стало невозможно разобрать, поскольку линии перемешались.

– Почему Эльска поручила это мне? – тихо спросила Уна, ставшая более молчаливой с тех пор, как я привез ее из Виндолека. – Почему

я

?

Дриада пожала изящным, похожим на крыло плечом.

– Она не сказала. – Моргнув драгоценно-зелеными глазами, она вытянула тонкую шею и прошептала: – Но я догадываюсь.

– Скажи мне, – попросила Уна.

– Моя богиня долгое время была очень печальна.

– Почему?