Король призраков

Глава 43

Голл

Чернота. Чернота. Чернота.

Тьма затопила мои разум и тело. Гнев больше не был эмоцией. Он стал живым, дышащим духом-наставником, который полностью овладел мной железным кулаком и обжигающим пламенем. Он горел в моей крови, порождая ужасные, приносящие удовлетворение картины того, как Феррина разрывают на куски, конечность за конечностью. Не было смерти, достаточно страшной для него, не было пыток, настолько мучительных, чтобы утолить мою всепоглощающую потребность уничтожить его.

Дело было не только в том, что он предал меня как своего короля и родственника, или что он убил своего брата, или что он бросил вызов богам, забрав то, что ему не принадлежало, потому что Уну вручил мне сам Викс. Она погрузилась в черное озеро, выжила и отдала себя мне. Я выбрал ее перед лицом своих подданных. Викс благословил наш союз ребенком. Забрав ее у меня, Феррин бросил вызов богам.

И все же не эти причины пробудили смертельное желание, пылающее во всем моем существе, моей охваченной огнем душе, убить его. Он напугал ее. Он причинил ей боль.

Это было непростительно. За это он умрет.

Драк спланировал близко к земле, проносясь по небу, как падающая звезда. Виндолек был в пределах видимости.

Но именно образы из сознания Уны ослепляли меня черной яростью. Ей удалось убежать и спрятаться, но он поймал ее.

Очередная вспышка. Он прижал ее к стене конюшни, щекой к грубому камню, пытаясь одновременно удержать ее и задрать сорочку, пока она отчаянно сопротивлялась.

Я взревел от ярости. Драк почувствовал мои страдания и заревел вместе со мной, взмахивая огромными крыльями, чтобы ускорить наш полет над полем к замку.

Моя пара закричала и занесла руку назад, оцарапав его лицо. Он схватил ее за руку, развернул и ударил по щеке, сбив с ног. А потом навалился на нее.

Глухой стон вырвался у меня из груди, все тело гудело от злобы и ужаса.

Теперь для Феррина не было искупления. Никакие слова не спасут его от смерти. Даже богам не остановить того, что ждет моего брата.

Потрясение оттого, что Мек и Феррин оказались мне не кузенами, а братьями, заставило меня остановиться только на мгновение, когда Мек признался мне в этом на последнем вздохе. То, что мой отец, несомненно, сделал, чтобы зачать их с моей тетей – через принуждение или грубую силу, – непростительно.

Они давно должны были рассказать мне все. Все это время, пока искал Уну и Феррина, я пытался представить, о чем думает Феррин, возможно, желая исправить какой-то поступок моего отца. Но как только он поднял руку на Уну, кровное родство перестало иметь значение. Ничто не имело значения, кроме ее безопасности – и его смерти.

Упыри окружили замок и заполонили внутренний двор. Драк спикировал прямо перед воротами, приземлился и раздавил нескольких упырей, те взвыли под его гигантскими когтистыми лапами. Он забил крыльями, отбрасывая назад еще больше тварей. Я спрыгнул с его спины и ринулся к воротам Виндолека.

Упыри бросились к Драку, но он встал на задние лапы и забил крыльями, прикрывая меня. Опустившись на лапы, он изрыгнул поток раскаленного драконьего пламени, испепелив всех в радиусе действия.

Останки фейри теней наступали на меня, скрежеща зубами и протягивая когтистые руки. Я развел руки в стороны, волна фейского огня затопила мое тело, мою плоть, мою кровь. Она полностью окутала меня, наполнив мою душу пылающим жаром богов. Мне открылось неподдельное знание: я больше не был фейри или королем, я стал продолжением их воли, их гнева.

Феррин оскорбил их. Не так сильно, как меня. И все же они наполнили меня своей силой. Викс был здесь, шел рядом со мной, видел моими глазами, направлял мою ярость. Его магия вибрировала от силы и жестокости.

Стена пламени протянулась в обе стороны от меня, словно гигантские крылья, все дальше и дальше, пока огонь не распространился за стенами Виндолека. Когда я шел, пламя двигалось вместе со мной, приближаясь к врагам, пожирая их и сжигая огнем, таким же горячим, как истинное сердце Солзкина.

Упыри невнятно бормотали и кричали, загораясь и превращаясь в пепел там, где стояли всего несколько секунд назад. Один бросился на меня, нацелив когти мне в лицо.

– Нет.

Спокойное слово сорвалось с моих губ, превратив его в пепел и пыль.

Я быстрее продвигался к воротам, моя огненная стена пожирала всех тварей вокруг. Прутья ворот были согнуты, на них остались царапины, похожие на следы зубов или когтей. Обычные упыри не обладают такой силой.

Пока я протискивался в ворота, мои пламенные крылья уменьшились, но огненным кнутом хлестали любого упыря, который осмеливался напасть. Мне даже не нужно было приказывать. Огонь защищал меня, как будто обладал собственной волей. Упыри медленно и нерешительно кружили вокруг меня.

Они не были полностью безмозглыми. Они хотели выжить, как и любое другое живое существо. Хотя у них отсутствовала душа, в них была жизнь. Пока их хозяин не умрет. Что произойдет очень скоро.

Я быстро пересек двор.

– Феррин! – зарычал я.

Из тени конюшен вышел мир-волк, Феррин встал рядом. Он держал Уну перед собой, прижимая к себе.

При виде нее мое сердце чуть не выскочило из груди – на руках и ногах царапины, на щеке синяк, сорочка разорвана до талии, в глазах горела смесь страха, непокорности и надежды. На лице Феррина остались следы ее ногтей.

Гнев снова захватил меня, пробуждая обжигающую жажду смерти и возмездия. Я пошел вперед, намереваясь вырвать Уну из его рук, а его самого разорвать на части.

Уна

– Стой! – крикнул Феррин, и я спиной ощутила вибрацию его грудной клетки.

Голл остановился, лицо его было лицом одержимого. Он был похож на настоящего короля-демона Нортгалла, в глазах которого ярко пылала жажда убийства. На нем была лишь свободная белая туника с расстегнутым воротом и штаны из оленьей кожи, которые я видела на нем в последний раз в нашем шатре, за плечами развевался плащ.

Но больше всего меня заворожил окутывающий его огненный полог, светящаяся корона демонического пламени. Он был воплощением Викса, его глаза светились жаждой крови и яростью.

Он не ответил Феррину, лишь смотрел на него своим устрашающим взглядом, в котором горел потусторонний огонь. Казалось, сквозь них смотрят его драконьи предки.

Пламя полностью окутывало его, обрушиваясь на любого упыря, который подходил слишком близко, и превращая его в пепел.

– Если ты используешь свой огонь на мне, – сказал Феррин, – то убьешь и ее тоже.