Страница 6 из 65
Управляющая замка — леди Дорена Вальс. Родственница Арвена по матери, женщина, которая с первого дня смотрела на меня так, словно я украла место, достойное кого-то лучше. Она заведовала слугами, приёмами, кладовыми и сплетнями. Для прежней Элиры она была страшнее дракона: дракон презирал издалека, Дорена резала вблизи.
— Впусти, — сказала я.
Мара спрятала дорожное платье за ширму и открыла дверь.
Леди Дорена вошла без приглашения. Высокая, сухая, в сером платье с серебряной брошью. Волосы стянуты так туго, что кожа на висках блестела. В руках — связка ключей и тонкая тетрадь.
Она оглядела комнату: открытые сундуки, снятые шторы с крючка, шкатулки, платье на кровати. Её губы сжались.
— Значит, слухи верны.
— Какие именно? — спросила я.
Она посмотрела на меня с холодным удивлением. Прежняя Элира, судя по памяти, в таких разговорах опускала глаза.
Я не опустила.
— О вашем внезапном желании покинуть дом мужа, — сказала Дорена. — После болезни рассудок женщины часто становится слабее. Лорд проявил излишнюю мягкость.
— Лорд подписал документ.
Я протянула ей бумагу. Она не взяла, лишь скользнула взглядом по печати.
— Печать подтверждает разрешение на отдельное проживание. Она не отменяет приличий.
— Какие приличия я нарушила?
— Вы уезжаете в день, когда весь дом знает о вашей ссоре. Это выглядит как бегство.
— Это и есть отъезд. Разница важна только для тех, кто любит обсуждать чужие двери.
Мара у окна задержала дыхание.
Леди Дорена медленно повернула голову к ней.
— Служанка останется в замке.
— Мара едет со мной.
— Мара принадлежит штату Рейс.
— Её жалованье задержано за два месяца. Я выплачу долг и заберу её на новую службу.
Взгляд Дорены стал острее.
— Вы вдруг стали разбираться в расчётах?
— Да. Болезнь оказалась полезной.
Она подошла к туалетному столику, открыла одну шкатулку, потом вторую. Я ощутила, как напряглась Мара. Письмо было уже зашито в платье. Дорена искала другое. Или притворялась.
— Родовые камни останутся здесь, — сказала она.
— Я беру только личные украшения.
— Вы слишком уверенно говорите для женщины, которая ещё неделю назад не могла выбрать меню без слёз.
Это был удар. Точный. Рассчитанный.
Я подошла к столику и закрыла шкатулку перед её рукой.
— Леди Дорена, я благодарна за заботу о доме. Но мои слёзы больше не входят в ваши обязанности.
Её пальцы на миг застыли на крышке шкатулки. Мы стояли рядом, разделённые тонким деревом и всей властью, которую она привыкла иметь над прежней Элирой.
— Лорд скоро устанет от этой новой манеры, — произнесла она тихо.
— Ему не придётся долго её терпеть.
— Вы пожалеете.
— Возможно. Но это будет моё сожаление.
Она смотрела на меня ещё несколько секунд. Потом повернулась к Маре.
— Если уедешь, обратно тебя не примут.
Мара побледнела, но поклонилась.
— Понимаю, леди Дорена.
— Глупая девчонка.
Дорена направилась к двери. У порога остановилась.
— Кстати. Лорд велел передать: перед отъездом вы должны зайти в оружейную галерею. Он хочет лично вручить вам дорожный жетон рода. Без него стража на северных воротах может задержать экипаж.
Мне это не понравилось сразу.
Слишком личное. Слишком позднее. Слишком похоже на повод.
— Пусть передаст через капитана.
Дорена улыбнулась тонко.
— Приказ был другим.
Дверь закрылась за ней мягко.
Я осталась стоять у туалетного столика и смотрела на своё отражение в зеркале. Светлое лицо. Большие глаза. Спокойно сложенные губы. Женщина в зеркале выглядела собранной. Только в зрачках жил страх.
— Миледи, — шёпотом сказала Мара. — Вам нельзя к нему. Письмо…
— Если я не пойду, он сам придёт сюда. И тогда у нас будет меньше свидетелей.
— Я могу позвать капитана.
— Позови. И найди перчатки. Толстые. Кожаные.
Она поняла.
Через четверть часа я шла по галерее в дорожном платье, застёгнутом до горла. Письмо лежало у сердца, вшитое в подкладку. На руках были плотные тёмные перчатки. Мара шла за мной с маленькой сумкой, капитан стражи — на расстоянии трёх шагов. Его звали Тирн. Седой у висков, широкоплечий, молчаливый. Он смотрел на меня без жалости и без насмешки, что уже делало его приятнее половины замка.
Оружейная галерея встретила холодом.
На стенах висели мечи, копья, арбалеты, старые щиты с обожжёнными краями. Между окнами стояли доспехи драконьих всадников — тёмные, узкие, с прорезями для крыльев в боевой форме. В витринах лежали клинки с рунами. В воздухе пахло маслом, металлом и камнем после дождя.
Арвен стоял у дальнего окна.
На этот раз он был в дорожном камзоле. Чёрный, строгий, с серебряными застёжками. На поясе меч. Он повернулся к нам, и взгляд сразу скользнул по моим перчаткам.
Конечно, заметил.
— Вы готовы к дороге, — сказал он.
— Да, милорд.
— Быстро.
— Вы разрешили до заката. Я решила не злоупотреблять вашей щедростью.
Его глаза остановились на Маре.
— Служанка едет с вами?
— Да.
— Верность стоит дорого, девочка, — сказал он ей. — Особенно если объект верности сам не знает, куда идёт.
Мара опустила голову. Я сделала шаг чуть в сторону, закрывая её собой.
— Мой выбор уже сделан.
— Ваши выборы за сегодня стали удивительно частыми.
— Долгое молчание иногда копится.
Арвен усмехнулся краем губ.
— А потом превращается в побег.
— В отъезд, милорд.
Он подошёл к столу, где лежал небольшой серебряный жетон на цепочке. На нём был тот же дракон, обвивший меч.
— Это знак безопасного прохода через земли Рейс. Покажете на постах, в трактирах под моей защитой и сборщикам пошлин. Потеряете — ваши проблемы начнутся на первой же заставе.
Он взял жетон и протянул мне.
Я не пошевелилась.
— Положите на стол, пожалуйста.
Пауза стала острой.
Капитан Тирн поднял взгляд.
Арвен посмотрел на мои перчатки. Потом на лицо. Очень внимательно. Так смотрят на дверь, за которой услышали чужое дыхание.
— Боишься моего прикосновения?
Вопрос был тихим.
И слишком точным.
— Я берегу приличия.
— Калиста вышла из моих покоев в моём халате, Элира. Приличия умерли утром.
Щёки вспыхнули. Меня злило, что тело реагирует быстрее разума.
— Тогда я берегу спокойствие.
— Чьё?
— Своё.