Страница 10 из 43
Ах да, чтобы увидеть всю картину, нужно изучить мою книгу! Критики всегда попрекают меня двумя вещами: во-первых, говорят они, подобные отступления были бы хороши в книгах по истории того времени, но они не имеют никакого отношения к системе средневекового землевладения; во-вторых, жалуются они, я не привожу никаких доказательств, чтобы придать своим словам хоть какую-то убедительность. Хорошо известно, что выбранный мною период более скуден на записи частных лиц, чем любой другой, и если вы не черпаете свое вдохновение из «Писем Пэстонов»30, то вам, как и любому другому рассказчику, придется довольствоваться лишь воображением. И это, как мне говорят, в каком-то смысле полезное дело, вот только оно не имеет ничего общего с более суровым искусством историка. Но здесь я снова возвращаюсь к тому знаменитому спору, который я с таким рвением вела в «Историческом ежеквартальнике». Пора заканчивать с этим вступлением, иначе какой-нибудь своенравный читатель может захлопнуть книгу и заявить, что ему уже все понятно: «Опять двадцать пять – склоки антикваров!» Позвольте мне подвести под этим черту и оставить позади все вопросы о добре и зле, правде и вымысле.
Одним июньским утром два года назад мне случилось ехать по Тетфорд-роуд из Нориджа в Ист-Харлинг31. Я возвращалась с самой что ни на есть бесплодной вылазки в поисках документов, которые, как я полагала, покоятся в руинах Кайстерского аббатства32. Потрать мы на изучение собственных руин хотя бы десятую часть тех сумм, что ежегодно идут на раскопки греческих городов, история Англии выглядела бы совершенно иначе!
Вот чем были заняты мои мысли, и все же зоркий археологический взгляд продолжал невольно изучать местность, по которой мы проезжали. Именно благодаря археологическому чутью я в какой-то момент подскочила в своей повозке и приказала кучеру резко повернуть налево. Мы проехали по аллее древних вязов, но настоящей приманкой, привлекшей мое внимание, стала небольшая древняя стена в конце дороги, изысканно обрамленная зелеными ветвями, и дверной проем, очерченный резными линиями по белому камню.
Когда мы приблизились, оказалось, что дверной проем окружен длинными низкими стенами с бежевой штукатуркой, а поверх них на небольшой высоте была крыша из красной черепицы, и наконец передо мной предстал весь этот величественный дом, построенный буквой «Е», хотя средняя его часть уже исчезла.
Это была одна из тех скромных старинных усадеб, которые спустя много веков сохранились почти нетронутыми и никому не известными, ибо они слишком незначительны, чтобы их сносить или перестраивать, а владельцы слишком бедны для подобных амбиций. Потомки основателя продолжают жить там, странным образом не замечая уникальности своего дома, частью которого они являются в той же степени, что и высокий кухонный дымоход, почерневший от многовекового дыма. Конечно, они бы предпочли дом побольше и, я уверена, не сразу решились бы продать этот старый, если бы им предложили хорошие деньги. Однако есть какое-то естественное и бессознательное ощущение аутентичности. Невозможно сентиментально относиться к дому, в котором твоя семья живет уже пятьсот лет. Это именно то место, думала я, звоня в дверной колокольчик, хозяева которого наверняка владеют уникальными рукописями и продадут их первому попавшемуся старьевщику так же легко, как продали бы помои для свиней или старую древесину. В конце концов, я болезненно эксцентрична, а эти люди вполне здоровы и адекватны. «Они что, сами писать не умеют? – скажут мне. – Да и чего стоят старые письма? Я всегда сжигаю свои или делаю из них “шляпки” для банок с вареньем».
Наконец мне открыла горничная и задумчиво уставилась на меня, словно пытаясь вспомнить, кто я такая и по какому делу явилась.
– Кто здесь живет? – спросила я.
– Мистер Мартин, – изумленно ответила она, как будто я спросила имя нынешнего короля Англии.
– А имеется ли миссис Мартин, дома ли она, и могу ли я ее увидеть?
Девушка махнула рукой, чтобы я следовала за ней, и молча повела меня к человеку, который, надо думать, был готов взять на себя ответственность отвечать на мои странные вопросы.
Меня провели через большой зал, обшитый дубовыми панелями, в комнату поменьше, где румяная женщина моего возраста шила на машинке пару брюк. Она выглядела как экономка, но горничная шепнула мне на ухо, что это миссис Мартин.
Она встала, жестом давая понять, что не привыкла принимать гостей по утрам, но все же ясно показывая, что, будучи хозяйкой дома, имеет право узнать, с какой целью я пришла.
У антикваров есть ряд правил, первое и самое простое из которых заключается в том, что при первой встрече не стоит называть свою истинную цель.
– Я проходила мимо вашего дома и взяла на себя смелость – должна сказать вам, я большая поклонница живописных мест – позвонить в дверь, надеясь, что мне позволят осмотреть дом. На мой взгляд, он особенно прекрасен.
– Позвольте узнать, вы хотите его арендовать? – спросила миссис Мартин с приятным акцентом.
– Значит, вы сдаете комнаты? – спросила я.
– О нет, – решительно ответила миссис Мартин. – Этого мы никогда не делаем. Я подумала, что вы, возможно, хотите снять весь дом.
– Он немного великоват для меня, хотя у меня есть друзья…
– Что ж, в таком случае, – радостно прервала меня миссис Мартин, отбросив мысли о выгоде и просто желая проявить любезность, – думаю, я буду рада показать вам дом. Сама я не разбираюсь в антиквариате и никогда не слышала, что у нас какой-то особенный дом. И все же это приятное место, особенно после Лондона.