Страница 17 из 62
— Нет, заткнись… прежде было лучше, — вздохнул он, присев передо мной на корточки и дотронувшись до лица, улыбнулся ласково и дружелюбно. — Мы с Птахой очень любили молчать. С ней всегда тихо… мне будет не хватать этого. Осталось только научить ее летать, чему она упрямится… Плохая, непослушная девчонка. Твоему отцу следовало бы оторвать руки за такое пренебрежение твоим воспитанием и мои нынешние муки… Столько смертей это принесет… Разве я так много просил? Я просто хотел, чтобы она жила… А она дохнет… почему ты дохнешь, Птаха? — потрепал он меня по щеке, словно хотел получить ответ на свой вопрос здесь и сейчас. — Молчишь? — обиделся он, нахмурившись. — Впрочем, я люблю тишину… Лирана?
— Да, господин?
— Завтра мы покажем ей Арену.
— Только покажем?
— Пока — да… Но тянуть уже нет возможности. Нужно ускориться, мы выбиваемся из графика…
— Это все? — без особого восторга спросила Лирана.
— Пусть она будет… живой, — в своей излюбленной манере хохотнул он и просто растворился в воздухе.
— Не знаю, девочка, что в тебе такого… Но лучше бы тебе выжить, — прошипела Лирана, смотря на меня строго. — Для всех нас лучше…
Когда-то отец рассказывал, что императоры в древние времена любили проводить общественные мероприятия в амфитеатрах. В их стенах разыгрывались лучшие театральные драмы, выступали артисты со всех уголков света, поражая своими умениями и талантами. Эти же сцены применялись для жесточайших развлечений: казней, кровавых боев и пыток.
«Арена», в понимании Доминика — как раз из последнего. Он, подобно императору, занимал лучшую ложу, наблюдая, как из порталов появлялись всё новые и новые гости различных рас, которые распределялись по кругу арены. А я и Лирана находились по обе руки от него. Я в чистой, но скромной одежде — слева. Молчаливая и великолепная Лирана в откровенном блистательном платье — справа. Зачем там была нужна я на таком видном месте, если мне всего лишь хотели показать пресловутую «Арену», вскоре стало понятно, стоило гостям начать с интересом посматривать на новую персону возле хозяина. Меня. И я поняла, что меня представляют общественности. Вот только — для чего?
И когда все места были заняты, с объявлением выступил вовсе не Коллекционер, а Лирана, что лично меня сильно удивило. А вот гостей — нет, давая понять, что ничего странного не происходит. Сам же Доминик смотрел в толпу, изредка останавливая на ком-то внимание, словно пытался что-то вспомнить. А когда вспоминал, растягивал губы в глумливой или коварной усмешке, от которой у меня мурашки по коже бежали.
— Дорогие гости, господин рад видеть вас у себя в гостях. Сегодня состоится завершающий раунд, в котором схлестнутся лучшие экземпляры коллекции. Правила помнят все: выживет лишь сильнейший, — красивым и сильным голосом объявила Лирана в полной тишине. Никто не посмел даже шептать в момент, когда она говорила, проявляя высшую степень уважения.
Сам коллекционер в какой-то момент скосил на меня взгляд и рассеяно моргнул, а затем сосредоточился и подманил пальцем. Ослушаться я не осмелилась и подошла на два шага. Но ему показалось этого мало, и Дом дернул меня за рукав, приблизив вплотную к своему креслу.
— Смотри внимательно, Птаха, и делай выводы. Если посмеешь отвернуться, я тебя накажу, — обворожительно улыбнулся он.
— Зачем я здесь? — набралась смелости задать вопрос.
Мужчина удивленно замолчал, а после растерянно свел брови на переносице и признался:
— Я забыл… Но это точно было важно… Наверное… Напомни, ты уже умирала? — задал он совершенно искренний вопрос, от которого я впала в полный ступор и изумилась тому, насколько же он сумасшедший. — О! Начинается! Сейчас будет самое интересное! — с детскими восторгом хлопнул мужчина в ладоши и слегка подался вперед, добавив: — Так забавно наблюдать, как смертники пытаются выбить себе лишний день жизни…
Доминик указал на двух мужчин, которые показались с двух противоположных сторон арены.
— «Смертники»? — шепотом переспросила я. — Ты не позволишь выжить даже победителю?
— Лишь до тех пор, пока он будет побеждать, — хохотнул он. — В противном случае казни были бы очень скучными.
— Так это — не соревнование, а казнь, а участники…?
— Мои должники, — подтвердил Доминик, на секунду посмотрев мне в лицо совершенно осознанным и серьезным взглядом. — Я же говорил, Птаха, что альтернатива жизни в моих владениях может быть в сто раз хуже смерти. И за свою жизнь здесь нужно бороться, — с каким-то странным чувством добавил он, а в следующее мгновение, осознанность пропала из его взгляда, и Дом вновь переключился на арену. — Смотри, смотри! Ты же все пропустишь!
И я смотрела. Смотрела, как два… «экземпляра» странных рас, о которых я узнала лишь недавно, дерутся ни на жизнь, а на смерть. И жизнь победителю далась с большим трудом. Ни один не хотел сдаваться. Каждый хотел вырвать свое право на еще один день. Потому победитель едва ли напоминал живое существо, отличное от его бездыханного и поверженного соперника.
Под радостное улюлюканье толпы, победителя вынесли с арены, а затем Доминик с безразличием потребовал:
— Выпустите зверинец. Они давно без угощений.
Лирана покорно кивнула, а затем дала какой-то знак персоналу, и из потайной двери показались самые страшные твари, которых я когда-либо видела или… представляла. Страшнее только мужчина, который до боли сжимал мое запястье на протяжении всего «представления».
— Как тебе? — обратился он ко мне. — В следующий раз я хочу услышать, какие выводы ты сделаешь после увиденного. Сегодня, к примеру, это «мясо» мог победить всего тремя ударами. У него были все возможности, чтобы выйти победителем. И в следующий раз ты расскажешь мне, где именно проигравший был неправ.
— Это жестоко… — смогла промолвить я.
— Я подарил победителю несколько дней отсрочки. Разве я не милосерден? — обиженно уточнил Доминик, на вопрос которого я не хотела отвечать. Боялась.
— Меня ждет тоже самое? — уточнила дрожащим голосом. — Поэтому я сейчас здесь? Ты показываешь мне мое будущее.
— Я не знаю твоего будущего, Птаха, — покачал он головой. — Меня это жутко бесит, потому я придумываю тебе новое… Хотя, неправда, кое-что знаю! — опомнился мужчина.
— Что это? — затаив дыхание, спросила я, уже зная, что услышанное мне не понравится.