Страница 16 из 62
И последнее в дневном распорядке, после того, как я «отходила» от удвоенной порции яда, я была обязана выучить главу о новой расе. Если у меня оставалось время, могла позволить себе помыться в уже привычной холодной купели, которую к тому времени отмыла. Но, в зависимости от силы токсина в яде, мое пробуждение иногда приходилось на позднюю ночь и до момента, когда за мной приходила Лирана, забирая на тренировку, оставались считанные часы… иногда минуты. И так девять дней, а на десятый… я должна была отчитаться перед Домиником по теории. Девять новых рас, за девять дней. Если не успевала: свой «выходной» — я проводила в уже знакомой мне клетке без воды и еды, но уже с ручной крысой, которая неизменно спала на моем животе и дарила призрачное тепло. И все с той же энциклопедией. Откровенно говоря, я давно не была так рада просто пролежать весь день, а уж на грязной и прелой соломе на голом камне — и подавно.
Не знаю, чем именно себя выдала, но когда я уже принялась размышлять, что заваливать экзамен Доминику — не так плохо, в мою камеру наведался Коллекционер, как всегда неслышно и неожиданно.
— Я вижу, ты нашла себе друга, — посмотрел он на крысу, или «хитина», как ее назвал Дом, которая при появлении хозяина замка попыталась сбежать, но волей беловолосого наткнулась на невидимую преграду, а затем поднялась в воздух, неистово запищав от боли и страха. — И как всегда выбор странный. У тебя отвратительный вкус на дружбу… Хуже были только твои платья…
— Прекрати! Ты делаешь ей больно! — подорвалась я на месте, испугавшись за единственное существо, которое проявляло ко мне… привязанность. И в данный момент, Доминик, как ребенок, не знающий меры, сдавливал зверька магией, деформируя его ребра. Мужчина, моргнул, словно вышел из транса и с недоумением посмотрел на висящую в воздухе крысу, давление на которую прекратилось.
— Тебя заботит ее судьба? Это всего лишь паразит… — спросил он с капризным выражением, вновь напомнив мне ребенка.
— Она — ручная! — возразила я. — Она никому не приносит вреда. Здесь сотни крыс и с ними никто не борется. Не трогай и эту!
— Это — паразит… — не соглашался Доминик, упрямо посмотрев на меня исподлобья и усилил давление, отчего испуганный зверек вновь запищал.
— Она — мой друг! — взвыла я. — Хватит! — заорала и попыталась броситься на мужчину, но прежде, чем смогла до него добраться, писк прекратился, а за ним последовал чавкающий, хлопающий звук… капли жидкости по полу, а затем удар небольшого и мертвого тельца на камень.
— У тебя нет друзей в Эдеме, — произнес Доминик безлико, в ответ на мой ступор и шок. — Не в этой жизни, Птаха. Запомни это, быть может, это заставит тебя подумать, прежде чем вынуждать меня пачкать руки.
— «Вынуждать»? — не веря в услышанное, переспросила я, когда перед глазами возник образ котенка… того самого, которого Доминик прежде безжалостно убил, мотивировав тем, что так будет милосерднее. Теперь я понимала, что не в милосердии дело… совсем нет… — Ты убьешь всех, кто мне дорог хоть немного? — подняла я на него глаза полные бешенства и ненависти, которые пролились в злых слезах.
Высший взглянул на это без лишних эмоций, словно смотрел сквозь меня. А затем безразлично отвернулся:
— Если ты так просишь… — вздохнул Доминик. — Странные у тебя желания, Птаха… — хмыкнул он, а затем взгляд стал более вменяемым и строгим: — Забыл сказать. У меня закончились яды и твари, которые могут усваиваться твоим организмом. Остался лишь один вид токсина. Эти образцы редкие в этом мире, но, раз уж от одного пришлось избавиться…
— Какой? — занервничала я, зная, что в моменты… «просветления» мужчина становится еще более опасным и… жестоким.
— А ты догадайся! — захихикал он, вновь уплывая в свои мысли. — Потом расскажешь, как тебе это на вкус. Кстати, я слышал, что в жаренном виде это мясо вкуснее, похоже на курицу…
Затем просто исчез, оставив меня наедине с трупиком крысы, чья кровь оказалась странного зеленоватого цвета. И осознание пришло… запоздало, но пришло. Однако проверить, правда ли крысы этого мира похожи на курицу, смогла лишь через пять дней протестующей голодовки, когда про меня вновь забыли, а трупик крысы уже откровенно вонял и начал разлагаться.
Однако, голод, жажда и начинающаяся горячка сделали свое дело и, когда я очнулась, перепачканная тухлой кровью и чувством, что у меня сейчас откажет желудок, в полубреду увидела Доминика, который стоял надо мной в клетке и задумчиво произнес:
— И теперь жива… а все равно дохнет… странно…
— Господин, — послышался голос Лираны. — Человечка долго не продержится.
— Поэтому ты к ней так снисходительна? — спросил он, но в ответ получил лишь звенящую тишину, с уже привычным привкусом страха и ожидания наказания. Но не наказал и произнес предупреждение: — То, что тебе кажется неправильным или чрезмерно жестоким, не значит, что ты можешь игнорировать мои приказы. То, что ты ее жалеешь, не поможет, она и ее жизнь — моя и только моя проблема… Поняла меня?
— Да, господин. Простите, господин, этого не повториться…
— А по-моему держится неплохо, — проигнорировал он слова прислужницы и улыбнулся, сменив тему. — Ты видела прежде такую стойкость к ядам и болезням? — с детским восторгом и гордостью, как за породистую болонку, уточнил он у своей прислужницы.
— Это — безусловно, странно для человечки. Но, я не могу сказать того же про физическое и умственное здоровье. Человеческая психика более хрупкая. У нее уже начались приступы агрессии и помутнения. Она на грани психоза и может навредить даже себе.
— Для того я тебя к Птахе и поставил, чтобы ты проследила за ней и не позволила ей нанести серьезные травмы. Еще рано для этого. Она не готова… Слишком долго приходится возиться, но не готова…
— Еще меня смущает ее хрупкость. Она не выдержит на Арене… девочка — человек…
— Должна… или все будет напрасно… Это — жемчужина моей коллекции. Создание жемчуга — долгий процесс… И все же… она умирает. Почему? — обиженно уточнил он у Лираны. — Впрочем, молчи. Я хочу послушать тишину… Прислушайся! Тебе нравится эта тишина? — противореча самому себе, спросил он у Лираны.
— Я…