Деревенщина

Глава 4.

После походов к колодцу Артём не чувствовал ни рук, ни ног, а спина полыхала огнем от натруженности мышц. Он в Москве, конечно, ходил в спортзал дважды в неделю для поддержания физической формы, но большую часть времени там тратил на знакомство с симпатичными девушками, чем на тренировки. А тот марш-бросок, который устроила ему сегодня баба Шура не шел с его обычными нагрузками ни в какое сравнение.

Артём, постанывая и кряхтя добрался до печки, и только собрался залезть наверх, как за его спиной раздался бабушкин голос:

– Устал, соколик? – ласково спросила старушка, гладя внука по спине.

– Устал, – не стал припираться Тёма. – Я поваляюсь, бабуль. Ладно?

– Конечно-конечно, внучек. Полежи, отдохни. Только вот топор у меня совсем затупился… Я хотела баньку затопить… Глядь, а он тупее сибирского валенка, – причитала баба Шура. – Раньше Ванька точил… Сосед. Клавкин супружник. Да помер он в том году. А с той поры и некому поточить.

Артём поскреб пятерней затылок и полез с печки обратно. После заточки топора он переколол целую поленницу дров и перетаскал ее к бане, нарвал кроликам три корзины травы, перестелил «бедным» курочкам солому в гнездах и только после этого бабушка позволила ему, наконец, вытянуться на печи.

Лежанка была теплой от огня. Баба Шура варила в котелке щи из квашеной капусты. Их вкус Тёма помнил с детства. Таких больше нигде никогда не ел. Даже в лучших столичных ресторанах ни один шеф-повар хоть с десятком мишленовских звезд не смог бы повторить этот рецепт. В этом Артём был абсолютно уверен.

Он достал из кармана джинсов свой айфон. Связи по-прежнему не было. Парень поднял руку под потолок и потряс им в воздухе. На экране появилось одно деление, которое продержалось ровно две секунды и снова исчезло.

– Черт! – выругался Тёма, окончательно теряя надежду поймать хоть слабенький сигнал.

– Ты чего это там богохульничаешь? – отругала его бабушка.

Она возилась у жерла печи и забрасывала очередные ингредиенты в котелок. И тут Тёма вспомнил, что бабушка упоминала про интернет в доме.

– Бабуль! – он свесился с печки прямо над головой старушки. – А какой у тебя пароль от вайфая?

– Чего тебе надо, не пойму? – нахмурилась баба Шура.

– Ну ты говорила, что отец тебе сообщение прислал через Телеграм. Значит ты как-то в сеть выходила? – не отставал внук.

– Выходила. Утром и выходила, – подтвердила она.

– Ну вот, – улыбнулся Тёма. – А как выходила?

– Через дверь, Артём! Чего ты пристал вообще? – старушка начинала злиться.

Парень закатил глаза и хлопнул себя по лбу.

– В Телеграм ты как попала?

– Как, как? Кверху каком! Вышла из дому, пошла по улице и уткнулась в почту. Там мне Тамарка, почтальонша наша и выдала эту телеграмму.

– Погоди… Так отец тебе что, прям настоящую телеграмму прислал? – у Артёма внутри все оборвалось.

– Странный ты какой-то, внучек. Ты точно институт кончал? Не ПТУ?

– В университете я учился, бабуль! – Тёма обижено отвернулся и уткнулся носом в стенку.

– Ты чего там, обиделся что ли? – старушка потихоньку поднялась по приставной лестнице и потрепала внука по плечу.

Он дернулся, намекая, чтобы его оставили в покое.

– Нервный какой! – хмыкнула баба Шура, спускаясь. – Ну ничего, пустырничку заварю, попьешь… Как рукой все психи снимет. Ты щи-то есть будешь? Али твою порцию Шарику отдать?

– Буду! – Артём вдруг почувствовал, как его желудок завязался от голода в тугой узел.

Он спрыгнул с печки и уже через секунду сидел за столом. Бабушка открыла рукавичкой заслонку, отставила ее в сторону, затем взяла ухват на длинной палке, засунула его в горячее жерло, подцепила котелок и достала кипящее ароматное варево на стол. Тёма потянул носом воздух и закатил от удовольствия глаза. Баба Шура довольно заулыбалась.

– Кушай, внучек, кушай! – поставила она перед ним полную миску наваристых щей и положила рядом ломоть свежеиспеченного хлеба. – Сегодня заслужил… Хорошо поработал!

– А если б не заслужил? – хмыкнул Тёма. – Тогда что? Голодным бы оставила?

– У нас в деревне так – кто не работает, тот не ест, – развела руками старушка. – Завтра вот будем картошку сажать!

Артём закатил глаза и разочаровано замычал.

– Ты смерти моей хочешь, бабуль? Какая картошка? Я вечером в клуб собираюсь.

– Ну к утру-то вернешься же? – усмехнулась баба Шура.

После обеда Тёме удалось все-таки немного вздремнуть, потом он от души напарился в горячей бане и, когда вышел, почувствовал себя так, будто заново родился. Кожа горела огнем, мышцы приятно ныли, но во всем теле ощущалась такая легкость, что хотелось летать.

Он перед зеркалом зачесал назад мокрые волосы и улыбнулся сам себе в отражении.

– Собираешься? – баба Шура вошла в дом и встала в дверях, наблюдая за внуком.

– Ага… Бабуль, а что, молодежи в деревне много осталось? Или поразъехались все? – спросил Артём.

– Кто-то уехал, кто-то остался…

– Девки-то есть симпатичные? – подмигнул он бабушке через зеркало.

– Тьфу-ты, – плюнула старушка. – Кто о чем, а вшивый о бане!

– Не-е… – рассмеялся Тёма. – В бане я уже был!

– У нас в Дергачах все девчата красивые! Только смотри, Артём, обижать их здесь тебе никто не позволит!

– Да не собираюсь я их обижать, бабуль. Я собираюсь их любить!

– Тьфу! – снова сплюнула старушка. – Потаскун! Как есть, потаскун!

Артём надел свои новые дизайнерские джинсы и обтягивающую белую футболку, выгодно подчеркивающую рельеф его мышц, и, как только за окном стемнело, отправился в деревенский клуб. В детстве, когда он был еще мальчишкой, они с друзьями с завистью поглядывали на неказистое здание местного дома культуры, где ночами собирались парни и девушки – танцевали, целовались. Они мечтали с Васькой и Глебом, что когда вырастут, станут такими же крутыми, как Андрюха и Серый, за которыми тогда бегали все деревенские девчонки. Парни носили модные кожаные косухи и гоняли на «Уралах». И вот теперь он сам, спустя много лет, шел знакомой дорожкой на ночную дискотеку. Он побывал в сотне столичных клубов, но никогда не чувствовал ни перед одним походом такое волнение.