Деревенщина

Глава 5.

Когда Артём вошел, зал уже был заполнен наполовину. Девушки в разноцветных пестрых платьях танцевали в кружках, а парни, одетые в основном в чистые спортивные штаны и темные футболки, стояли вдоль стен и перешептывались. Местный ди-джей, притулившийся в углу, наваливал басов на допотопной стереосистеме. Звук был настолько плохой, а помещение такое тесное, что определить, какая именно композиция играет в данный момент не представлялось никакой возможности.

Тёма огляделся, пытаясь отыскать глазами своих приятелей в полутемном зале. Когда они виделись в последний раз им всем было по двенадцать. Глеб в то лето как-то разом вытянулся в росте, стал худым и долговязым. Всегда плотного Ваську наоборот раздало еще больше вширь. Еще он жутко страдал от подростковой угревой сыпи, поэтому добрую половину каникул просидел дома, стесняясь выходить на улицу. Он тогда еще втрескался по ушу в Таньку из старших классов и мучился от ревности, когда увидел однажды, как она садилась к Андрюхе на мотоцикл.

«Интересно, какие они все сейчас? Сильно изменились или нет?» – подумал Тёма, все еще не решаясь пройти в глубь зала.

Сам-то Артём, конечно, поменялся… Тогда среди пацанов он был самым низким по росту и самым тощим. Мама специально привозила его в деревню к бабе Шуре на лето, чтоб хоть немного откормить на натуральных свежих продуктах. В городских-то магазинах на полках лежала сплошная химия. Его отец, Владимир Иннокентьевич, в то время еще не был богатым и успешным. Он только-только ушел с завода, где всю жизнь проработал инженером, и делал первые шаги в бизнесе. Денег катастрофически не хватало, и Тёма помнил, как завидовал одноклассникам, чьи родители могли позволить купить детям современные игрушки, гаджеты, брендовые шмотки.

Еще он мечтал как-нибудь сходить в Макдональдс, но мама была категорически против, чтобы он ел эту гадость. Несмотря на довольно плачевное финансовое состояние семьи, она всегда стремилась, чтобы сын питался правильно. Но в тот год мама заболела и умерла. Быстро… Фактически за два месяца сгорела. Отец нашел тогда в этом что-то хорошее – не долго мучилась, мол. Но Артём в этом ничего хорошего не видел. Он даже не успел толком с ней попрощаться, не успел сказать все, что хотел, не успел спросить о том, что тяготило душу…

А потом у отца вдруг резко пошли дела в гору. Появились деньги. Много денег. Но совсем исчезло время на сына. Тёма начал питаться фастфудом и почти круглосуточно был предоставлен самому себе. В учебе он резко сдал, хотя к нему приставили самых дорогих репетиторов, каких только смогли найти. К бабке в деревню он ездить тоже перестал. Некому стало возить. Да и слишком многое здесь напоминало о маме, а он стремился забыть обо всем, что причиняло боль. Получилось не сразу, но со временем он научился быть циничным, эгоистичным и бездушным.

– Тёмка! – парни пробирались к нему сквозь толпу, расталкивая танцующих локтями.

– Здоровый какой стал, мужик! – Вася обхватил Артёма и поднял вверх.

Он стал размером с хороший шкаф. Высокий, здоровый, широкоплечий, с кулачищами, как молоты кузнеца. Рядом с ним долговязый Глеб выглядел просто щепкой.

– Здорово, пацаны! – Тёма обнялся по очереди со старыми друзьями.

– По деревне слушок пошел, что ты приехал к бабке, но не знали правда или нет, – сообщил ему Глеб.

– Ну мы так и подумали, если правда, то в клуб придешь! – широко улыбался Вася.

– А чего не заглянули, раз знали, что приехал? – упрекнул приятелей Артем. – Или узнали, что я теперь наркоман?

Тёма сделал кавычки в воздухе.

– Вообще, поговаривают, что ты кого-то в городе изнасиловал, – почесал затылок Глеб.

– Чего?! – заорал Тёма. – А я смотрю, чего это девки на меня косо поглядывают! Вот дают бабы!

– Я удивлен, что после таких новостей вообще кто-то в клуб пришел! – хохотнул Вася.

– Ну вы же им сказали, что я никого не насиловал, не убивал и вообще ничего такого не делал? – приподнял одну бровь Артём.

– Ну… – промычал Глеб. – Мы ж не знаем, что с тобой город сотворил за те десять лет, что ты не приезжал.

– Я вообще-то в Москве живу. В культурной столице! Там музеи, театры, кино…

– И что? Хочешь сказать – никто никого не убивает и не насилует? – без обиняков спросил Вася.

– Ну не знаю… Преступность есть, конечно… Я живу в хорошем районе! У меня батя – бизнесмен! И вообще меня сюда сослали за то, что я Ламбу разбил! Вот!

– Ничего себе! У тебя Ламба есть? – восхитился Глеб.

– Была… – тяжело вздохнул Тёма. – Я ее на автобусную остановку намотал.

– Жесть! – покачал головой Васька. – А я в прошлом году трактор в речке утопил.

– Бухой был? – подмигнул Артём.

– А-то! – рассмеялся Вася. – В дрова!

– Братан! – они обнялись, похлопывая друг друга по спинам, словно поделились информацией о самых великих своих достижениях.

– Ну че, пошли постоим еще? – предложил Глеб, кивая на парней, выстроившихся у стены.

– А вы чего не танцуете-то? – не понял Артём.

– Ты че? Западло. Пацаны только медляки танцуют! – объяснил ему Васька.

– Понял, – пригладил волосы Тёма. – Ну пошли тогда постоим!

Артём и Глеб шли за мощным Васей, который прокладывал им путь грудью и локтями. Растолкав младших парней у стены, они привалились к ней спинами и уставились на танцпол. Танцевать под такой грохот все равно было невозможно. Тёма даже не понимал, как парни различают в этой какофонии, когда начинается медляк.

Девчонки и в самом деле в деревне были красивые. Пышнотелые, румяные, натуральные. Тёма даже растерялся поначалу от такого разнообразия лиц и фигур. В московских клубах все были как под копирку – острый нос, высокие скулы, пухлые губы и накаченные сиськи, а здесь… Но он искал в толпе глазами Катю. Ту самую маленькую зубастую девчонку, которая в детстве, стоило ему приехать, уже с самого утра висела на заборе дома бабы Шуры, в ожидании, когда он проснется…