Деревенщина

Когда он вернул ее на землю, к ним пробился Васька, сияющий, как тысяча солнц. Он обнял обоих.

– Поздравляю! – он подмигнул Тёме. – А знаешь, что? Рядом с нашим домом участок свободный продается. Земля хорошая. Вид на реку, – он сделал паузу, глядя на Тёму с той же детской, доверчивой гордостью, что и всегда. – Я теперь дома строить научился. Себе построил, и тебе всем миром сдюжим!

Тёма посмотрел на Катю. Она смотрела на него, и в ее глазах был не вопрос, а тихое согласие. Дом. Свой дом. Не в Москве. Здесь. Где пахнет рекой и сеном, где друзья живут по соседству, где жизнь – одновременно простая и трудная, и бесконечно настоящая.

– А знаешь, давай построим, – сказал Тёма, обнимая за плечи и Катю, и Ваську. – Все вместе.

К ним подошли Глеб и Танька. Присоединились к объятиям. Тёма, наконец, поздравил молодых со свадьбой, а друзья его и Катю – с помолвкой.

Музыка снова заиграла – громко, ликующе. Танька потащила Ваську танцевать. За ними из-за стола потянулись и гости.

Тёма стоял, обняв свою невесту, и смотрел на эту картину: на друзей, на смеющуюся бабу Шуру, на новый дом Васьки, на бескрайнее синее небо над Дергачами. Он смотрел и чувствовал, как наконец-то, раз и навсегда, тяжелый груз прошлого свалился с его плеч. Теперь его ждало светлое счастливое будущее.

Он вернулся домой. Не туда, где родился, а туда, где его сердце, наконец, перестало быть беглецом и обрело покой. И это было самое важное возвращение в его жизни.

КОНЕЦ