Деревенщина

Глава 23.

Следующие два дня Тёма, не покладая рук, работал у Андрюхи на автостанции. Автомобили для разбора, похожие на мертвых железных птиц, сильно пострадали в аварии и восстановлению не подлежали. Парни купили их по дешевке, но теперь нужно было выжать из них максимум. Снимали все, что можно было снять, откручивали все, что можно открутить. Металл скрипел и стонал, сдаваясь под напором гаечных ключей и молотков. Оставшийся безжизненный остов распилили болгаркой, высекая снопы оранжевых искр, пахших горелой сталью, и свалили в кучу для металлолома – бесформенное кладбище машин.

– Хороший улов! – оценил результаты работы Андрюха, когда они закончили с обеими машинами к вечеру второго дня. Он с удовлетворением оглядел аккуратные штабеля запчастей, блестевших на закатном солнце.

Тёма устало опустился рядом с ним на лавочку, вкопанную возле гаража. Казалось, каждая мышца в его теле кричала от перенапряжения. Спина горела огнем, руки и ноги не гнулись от тяжелого физического труда, под ногти набилась черная грязь, ладони пропитались мазутом и покрылись свежими ссадинами. Он поскреб заросшую щетиной щеку, и на ней остались чумазые разводы, словно боевая раскраска.

– Устал, – выдохнул парень, и в этом коротком слове была вся горечь открытия. – Никогда еще столько руками не работал!

Андрюха усмехнулся, закурил, достал из кармана промасленной спецовки сложенные пополам купюры и протянул их Артёму.

– Держи, москвич! Заслужил!

Тёма взял деньги – свою первую в жизни зарплату. Он машинально понюхал их и сморщился. Купюры провоняли машинным маслом и бензином.

– Бери-бери, – засмеялся Андрюха, выпуская струйку дыма. – Деньги не пахнут. Прокатиться в соседнюю деревню со мной не хочешь? Дельце у меня там одно… А одному несподручно.

– Да что-то я засыпаю уже на ходу, – честно признался Тёма. Никуда ехать совсем не хотелось. Единственной мыслью было добраться бы до своей лежанки на теплой печке и отключиться до самого утра, как убитому.

– Плачу еще десятку, – протянул руку Андрюха, и в его глазах мелькнул знакомый хищный блеск.

Тёма остановил взгляд на своих старых растоптанных ботинках. В кармане лежали пятьдесят тысяч, которые утром придется отдать.

– А что делать надо? – спросил он, чувствуя, как внутри все сжимается от дурного предчувствия.

– Да ничего особенного. Подстрахуешь.

– Ну, наверное, тогда можно прокатиться, – безвольно пожал плечами Тёма. Деньги сейчас не помешают. От усталости его тело налилось свинцом, а голова клонилась произвольно на грудь.

– Погнали, тогда! – Андрюха скинул спецовку, надел чистую футболку и достал из кармана ключи от внедорожника. Его движения были резкими, полными решимости.

Артём тоже переоделся и запрыгнул на переднее пассажирское сиденье. Мотор заревел, «крузак» вырулил из Дергачей и попылил по проселочной дороге вдоль полей, мерно покачиваясь на огромных колесах, словно корабль в темном море. За окном плыли силуэты спящих деревень, и Тёма, поддавшись усталости, моментально задремал, откинувшись назад в кресле.

Когда внедорожник въехал в незнакомую деревню, уже перевалило за полночь. В окнах домов не горело ни одного огонька, тишина стояла мертвая, гнетущая. В одном из дворов разок брехнула собака, почувствовав приближение чужаков, но и она не стала долго распаляться, будто и ей было страшно нарушать этот ночной покой. Замолчала, когда машина, призраком, проехала мимо.

Тёма проснулся от того, что двигатель стих. «Крузак» с выключенными фарами медленно подкатил к большому кирпичному особняку на выселках, огороженному высоким, почти тюремным забором. Дом был темным и безмолвным.

– Чей это дом? – прошептал Тёма, разглядывая выросшую перед глазами махину.

– Одного очень нехорошего жадного человека, – Андрюха повернул ключ и заглушил мотор. – Хозяина этой тачки.

Он ухмыльнулся, оскалив в темноте зубы, и постучал по рулю ладонями.

– Я тут под сиденьем ключи нашел, когда его дерьмо в салоне разгребал. Обронил, видимо, и не заметил. Удачливый я, ага?

– Ты же не собираешься к нему вломиться? – отшатнулся Тёма, хотя прекрасно понимал, что именно это он сделать и собирался. Холодная волна страха прокатилась по его спине.

– Бабки он мне должен, понимаешь? – Андрюха достал из коробка спичку и поковырял ею в зубах, не глядя на парня. – Я ему услугу одну недавно оказал, а он закрысил. Ты не думай, я не вор… Возьму только то, что мне причитается! Ну и еще чуток сверху за моральный ущерб. Идем!

Он открыл дверь и уже собрался вылезти из машины, но Тёма схватил его за рукав.

– А хозяева? Что если нас поймают?

– Не парься, – отмахнулся Андрюха, высвобождая руку. – Они на юга укатили всей семьей. Дом пустой. И в полном нашем распоряжении.

Он спрыгнул на землю, и его ботинки глухо шлепнули по пыльной дороге. Калитка открылась с тихим, скрипучим звуком.

– Подошли! – радостно потер руки Андрюха. – Давай за мной!

Тёма нехотя вышел из машины. Его мучило дурное предчувствие, тяжелое, как камень на сердце. Ноги стали ватными, но перечить авторитетному приятелю он не решился. Тот уже скрылся во дворе, растворившись в темноте, и Тёме пришлось последовать за ним.

В дом они попали без особых проблем. Никакой охранной сигнализации, никаких сторожевых псов. Только тяжелая металлическая дверь, которая свободно открылась одним из ключей с оброненной хозяином связки, щелкнув замком с таким доверчивым звуком, что у Тёмы сжалось сердце.

Андрюха включил фонарик, и узкий луч, словно щупальце, пополз по стенам, выхватывая из мрака дорогие обои, дизайнерскую мебель, картины в золоченых рамах.

– Ну чего встал в дверях? – шикнул он на Артёма, и его голос прозвучал гулко в пустом доме. – Ищи что-нибудь ценное, что можно легко продать.

Сам Андрюха уже сгребал в мешок серебряные статуэтки с камина. Драгоценный металл зловеще поблескивал в луче фонарика.

– Иди в столовой посмотри, – махнул он рукой. – Подозреваю, этот гад на золоте жрет!

Тёма осторожно, крадучись, прошел по направлению, куда указал Андрюха. Дом и в самом деле был богатым. Все сделано со вкусом и роскошью. Вся обстановка, запах дорогой кожи и полированного дерева, чем-то напоминала убранство в доме его отца. У парня защемило под ребрами, в горле встал ком. Он увидел на столе семейную фотографию в серебряной рамке – улыбающиеся лица, чужие, но такие же благополучные, как его собственная семья когда-то. Он представил, как его отец мог бы оказаться на месте этого «жадного человека».