Деревенщина

Глава 15.

В деревне сплетни не рождаются – они вылупляются. Как цыплята из яиц, что забыла наседка в тенечке под сеновалом. Сначала – еле слышный стук клювика по скорлупе. Потом – трещина. И вот уже из щели выползает что-то маленькое, пухлое, шумное. А через час – весь двор галдит.

В Дергачах новости не передаются. Они растекаются. Как вода после дождя – по канавам, между бревнами, под заборами, в самых потайных щелях. Никто не скажет точно, где началось, но все знают, когда закончится – только тогда, когда станет общим достоянием, как колодец или сельская площадь.

Одна женщина сказала другой у колодца, что внучок бабы Шурин Катьку вчера до дома с клуба провожал. Вторая вспомнила, что парень домой под утро вернулся, она его заметила, когда корову в стадо провожала. А третья заявила, что видела недавно Катьку на рынке – глаза опухшие, будто проплакала всю ночь.

И вот уже запустился маховик… А ближе к вечеру почтальонша Тамара, к которой, как на сортировочный пункт стекаются обычно все свежие новости, выдавая пенсию Матрене Петровне, вздохнет и скажет:

– Эх… Бедная Катька… Как же она теперь будет-то?

Хотя ее никто и не спрашивал…

Так и живет деревня – на диете из догадок, пересоленной чужими чувствами. Сплетня здесь – не просто болтовня. Это ритуал участия. Если ты не знаешь – ты чужой. Если не пересказал – ты равнодушный. Если не добавил от себя – ты, считай, мертв.

Иногда сплетни спасают, как, например, когда про старика Панкратыча пошли слухи, что он подглядывает за девками в бане. Правды в этом не было ни на грамм, но зато соседи начали ходить к нему чаще, приносить еду, заглядывать в окно. Старик ведь один. А так хоть повод нашелся быть рядом.

Но иногда сплетни убивают. Как тот случай с Лизой из-за реки, которую обвинили, что связалась с женатым. Правда была в том, что Иван просто подвез ее с соседнего села, когда она припозднилась с работы домой, но хватило одной беседы у колодца, чтобы Лизу начали сторониться. Через год она уехала. И никто не знал, куда. Впрочем, про нее тут же говорить перестали. Слухи, они как костер. Если не подкидывать свежих дров, то быстро затихают.

Сплетни в деревне – как ветер. Не увидишь, не поймаешь, не остановишь.

Но по тому, как шелохнется трава, как закачается верба у реки, как прикроет лицо рукой девушка, проходящая мимо чужого двора – можно понять: ветер был. И он принес что-то тяжелое.

А еще сплетни – это память места. Потому что, если уж кто-то и остается в истории Дергачей – так это тот, кого хорошо пережевали.

Кто был слишком красив, слишком богат, слишком странный, слишком честный, слишком одинокий.

Тёма попал в этот список с первого же дня. Не потому, что сделал что-то плохое. А потому что приехал из города, в дизайнерских кроссовках, с телефоном, который ловит только небо, и с глазами, которые все еще не научились смотреть прямо.

Но в Дергачах не важно, что ты сделал или чего не сделал. Здесь было важно то, во что поверили. Потому что там, где нет интернета, Wi-Fi и новостных лент, единственная социальная сеть – это голос за забором, шепот у колодца, и взгляд, который говорит больше, чем тысяча слов.

И пока Тёма думал, что прячет свои поступки, лежа на печке в бабушкином доме, деревня уже давно знала все. Просто ждала, когда он сам поймет, что одиночество здесь – не от недостатка связи, а от того, что ты перестал быть частью общего дыхания.

Баба Шура уехала в райцентр сразу после завтрака. Тёма хотел поспать после бессонной ночи, но заснуть так и не смог. Мысли, словно мухи, роились в его голове, противно жужжали и, сколько он от них не отмахивался, они все равно не отставали. Парень и сам не понимал, отчего на душе у него было так гадко. По сути, он ничего плохого-то и не сделал. Разве что, обманом спор выиграл, честное имя девушки опорочил, друга детства предал…

За Ваську совесть мучила, почему-то сильнее всего, хотя с Танькой получилось вообще не предумышленно. Он, можно даже сказать, сам подвергся принуждению, да почти насилию. Девица, воспользовалась своим явным перевесом и буквально затащила его в свою постель. Да… За Ваську очень обидно… Что он вообще в ней нашел? Как можно было вообще в такую девушку влюбиться? Нельзя Ваське с ней быть! Нельзя…

Странно вообще все это. С Танькой… Самая доступная женщина во всей деревне стала для хорошего парня недосягаемым объектом вожделения. Казалось бы, чтобы ее получить, и делать-то ничего не нужно. Просто приди, сядь на лавочку под ее забором, она сама все за тебя сделает. Но нет. Ваське так не нужно. Ему любовь подавай. Чувства, романтику, страсть и все такое… Только Танька не про чувства. Танька про удовольствия.

Тёма вдруг подумал, что они с ней очень похожи. Не внешне, конечно, а по образу жизни. Он так же легко относился к отношениям, как и Танька. Часто менял партнерш, вступал в бесконечные половые связи, порой, даже имени девушек не помнил, с которыми спал.

Танька в деревне пользовалась дурной репутацией. Да, к ней регулярно похаживали парни, что, конечно же, не ускользало от взглядов местных жителей. Да, скорее всего, она, как и сам Тёма, считала, что популярна у представителей мужского пола, жила в свое удовольствие. Только кто, кроме Васьки, вряд ли кто согласился бы связать с ней свою жизнь…

Тёма задумался, а была ли Танька счастлива? Не чувствовала ли она то одиночество в душе, которое порой накрывало его самого? Ведь постоянно окруженный другими людьми, он всегда был совсем один. Потому что это были чужие люди, с которыми можно разделить постель, но нельзя разделить тепло или боль. Наверное, Танька испытывала что-то подобное…

В любом случае, Тёма решил поговорить с ней. Нельзя было допустить, чтобы то, что произошло с ними прошлой ночью, дошло до ушей Васьки. Это разобьет ему сердце. Конечно, он и без этого страдал от бесконечных Танькиных ухажеров, мирился с этим, проглатывал. Но Тёма совсем другое. У Тёмы по отношению к Таньке была иная миссия, которую он с треском провалил.