Деревенщина

Глава 16.

До Танькиного дома Тёма шел задами, огородами, чтобы не попасться на глаза никому из местных. Он знал, что девушка после ночи отсыпалась, поэтому надеялся, что она еще не успела похвалиться на всю деревню новым трофеем. Перемахнув через невысокий забор с тыльной стороны двора, он прокрался через сад к дому и поскребся в Танькину спальню. Тут же в окошке показалось ее лицо.

Танька выглядела бодрой и румяной. Она как раз собиралась на улицу, заканчивала наносить вечерний боевой макияж. Увидев стоящего в саду Тёму, девушка расплылась в довольной улыбке. Она отодвинула занавеску и распахнула настежь окно.

– Тю! Прилетел соколик! – хохотнула девица. – Понравилось, что ли?

– Тань… – замялся Тёма. – Мне это… Поговорить с тобой надо. Выйди во двор, пожалуйста.

– Да залезай уже! – Танька отошла от окна и махнула парню рукой, приглашая в комнату.

Тёма пригладил волосы, потоптался в нерешительности, но затем зацепился за подоконник и, ловко перемахнув через него, оказался внутри. Танька сразу вошла в роль. Взгляд ее стал томным, вздохи страстными, а голос приобрел низковатую хрипотцу.

– И о чем же ты хотел поговорить, соколик, – прошептала она, притянув парня к себе за футболку.

– Погоди-погоди, – перехватил руки девушки Артём. – Тут такое дело… Короче, никому не рассказывай, пожалуйста, что я вчера у тебя был. Вот…

– Отчего же? – хмыкнула Танька. – Мне стыдится нечего! Я девушка свободная, красивая, современная. Кто ко мне приходит, никогошеньки не касается.

– Вот именно! – ухватился за слова Тёма. – Давай это останется между нами? Ну было и было…

– Да что было-то? – расхохоталась девица. – Повозились чуток… Ты ж не смог ничего!

– Что?! – лицо Тёмы приобрело пурпурный оттенок. – Как это не смог?

– А вот так… – развела руками Танька.

Она подняла вверх указательный палец и медленно опустила его вниз, сопроводив движение негромким свистом.

– Полшестого. Знаешь, что это означает? – веселилась девушка.

– Знаю… – выдохнул Артём и пригладил нервно волосы. – Я не понимаю… Со мной такого никогда не случалось.

– А… – махнула рукой Танька. – Это все рябиновка виновата. Не парься. Так ты что? Реабилитироваться будешь или как?

– Что? Нет… Просто не говори никому об этом и все!

– Понимаю… Стремно, да. Нехорошо будет, если в деревне судачить начнут, что ты немощный, – девушка понимающе кивала головой, отчего ее второй подбородок со шлепками бился о грудную клетку. – Так жаль… Все-таки молодой, симпатичный…

– Никакой я не немощный! – начал злиться Тёма. – Перепил, наверное, просто.

– Ой, даже и не знаю… – засомневалась Танька. – Вот так верить на слово… Ну ты не переживай… Сейчас все лечится.

В голове у Тёмы зашумело. Он сжал в ярости кулаки – Танькины слова задели за живое, и мозг отключился. Он схватил девушку, притянул к себе и принялся с остервенением расстегивать пуговицы на ее блузке.

– Ой, какой горячий! – смеялась Танька. – Смотри не переусердствуй, а то вдруг опять что пойдет не так…

– Замолчи! – Тёма толкнул ее на кровать и повалился сверху.

Когда все закончилось, он отвернулся в стене и уставился в одну точку. В голове стучали молоточки. Гул их нарастал, усиливался, перекрывая Танькину бесконечную трескотню.

– Ну вот, теперь и нестыдно будет перед местными, – услышал он ее голос, словно в тумане.

– Никто. Ничего. Не должен. Знать! – он резко подскочил, спрыгнул с кровати и натянул джинсы. – Ты меня поняла?

– Да поняла, поняла, – Танька с довольной ухмылкой накручивала локон волос на палец. – Чего раздухарился? Никому ничего не скажу! Ты только завтра снова приходи, ага?

– Нет! – стиснул зубы Тёма. – Это была большая ошибка! Это вообще не должно было случиться!

Он сжал кулаки и от бессилия едва не заплакал.

– Ну… Должно, не должно… Случилось же, – развела своими пухлыми руками Танька. – Все, что происходит в жизни – не случайно! Может я твоя судьба, Тём?

– Какая еще судьба? – отшатнулся парень.

– А такая, – подмигнула ему Танька. – Вот ты с танцев Катьку пошел провожать, а ночевать ко мне пришел. Это значит – что?

– Что? – не понял Тёма.

– Судьба, дубина! – девушка легонько постучала указательным пальцем себе по лбу. – Вся деревня судачит, что ты Катьку обесчестил, и только я знаю, что она тебя обломала. Иначе ты б ведь не пришел…

– Что? – Тёма не верил своим ушам. – Что значит вся деревня судачит?

– А ты что? За местными новостями не следишь? – хохотнула девушка. – Я еще из дома не выходила, и то – мне сорока на хвосте вести принесла.

– Черт… – Артём закрыл лицо руками. – Что же я натворил? Как теперь это остановить?

– Ну хочешь, я всем скажу, что ты у меня был? – предложила Танька.

– Нет! – Тёма почти закричал. – Никому ничего не говори. Я сам разберусь!

– Как хочешь, – девушка сладко потянулась в постели. – А Катька-то тебе не по зубам, соколик. Так что дружеский тебе совет – брось эту затею…

– Тебя забыл спросить! – огрызнулся Тёма, надевая футболку.

– Да я не обижаюсь… Меня всегда забывают спрашивать, хотя мне порой известно больше, чем всем остальным…

Тёма махнул на нее рукой, залез в кроссовки и пулей выскочил из дома.

Друзей он нашел в беседке в Васькином дворе и тут же набросился на них.

– Как вы могли всем растрепать о нас с Катькой! – напустился он с кулаками на ничего не подозревающих Глеба и Ваську. – Что вы наделали?

– Ты о чем вообще? – почесал затылок Глеб, грызя огурец.

– Я никому ничего не говорил, – заверил его Васька.

– Так больше некому! – не отступал Тёма. – Кроме вас двоих никто не знал!

– Мы правда ничего никому не говорили, Тёмыч! – хлопнул его по спине Глеб.

– Я только дяде Саше на работе обмолвился… – выпалил вдруг Васька. – Но он – могила! Никому!

– Черт… – Тёма устало опустился на лавку и закрыл голову руками.

– Он правда никому не скажет… – попытался оправдаться Васька.

– Ну ты и трепло! – укорил друга Глеб. – Он же все тете Тосе рассказывает. Зачем ты вообще об этом с ним говорил?

– Да я так… К слову пришлось… – бубнил Васька. – Да я толком ничего и не говорил… Намекнул только…

– Да что ж вы за люди-то такие? – поднял на друзей покрасневшие глаза Тёма. – Ну неужели неясно, что о таких вещах помалкивать нужно?

– А че ты на меня-то набросился? – выставил руки вперед Глеб. – Я вообще молчал.

Он вдруг осекся, потупил глаза.