Страница 28 из 61
– Чтобы научиться защищаться, конечно! – я ответила почти немедленно. Я была максимально лояльна Двору жизни и всему, что он представлял. Я видела себя защитницей порядка, а не разрушительницей. Я никогда не стремилась к власти или агрессии, только к способности стоять за себя и за тех, кого я любила. Моё предназначение, как я его видел, заключалось в мудрости и защите, как у отца, а не в захвате или пролитии крови. Я искренне верила, что моя мана должна служить миру, а не хаосу, и тренировки помогали мне это контролировать.
– Защищаться, – повторил Юстейл, его голос стал задумчивым. Он сделал шаг ко мне, но топор оставался опущенным. – Запомни, милая. Чем больше ты защищаешь, тем больше ты становишься целью. И самая опасная цель в этом мире – это трон Двора жизни.
Я нахмурилась, не понимая, куда он клонит. Трон? Это было настолько далеко от меня, что казалось сказкой.
– Но разве мы все не защищаем его? Короля? – спросила я, недоумевая. Для меня Двор жизни был синонимом дома и порядка.
– Мы защищаем порядок, который он символизирует. Но сам Трон… – Отец слегка покачал головой, его взгляд стал отстранённым, словно он видел не меня, а давно минувшие века. – Трон Двора жизни – он как хищный зверь. Он не нуждается в защите, он сам – поглотитель. Он манит, он обещает величие, но в итоге он забирает всё, что у тебя есть.Помнишь, я говорил, что нападение – это чистые эмоции? – он сделал акцент на слове "чистые". – Трон требует чистой, беспримесной воли к власти, того самого, неконтролируемого нападения, аристократической гордыни. Но ты – ты дитя баланса, Лима. Твоя сила в контроле и в защите. И если ты когда-нибудь, даже случайно, почувствуешь, что твой путь ведёт к этому Трону, помни мои слова. Оставайся в тени, Лима. Оставайся защитником. Потому что нападать на Трон или пытаться сесть на него – это верная смерть.
Он говорил о политике, конечно.
Я приняла его слова как завуалированное предупреждение о дворцовых интригах, о том, как опасно заходить слишком далеко в амбициях, и о том, что мне важно будет защитить Эри, когда она взойдёт на трон. Мой отец, мудрый дипломат, просто напоминал мне о необходимости бдительности и смирения.
– Я поняла, пап. Я буду держаться подальше от нападений, – твёрдо кивнула я, поднимая скимитар и снова принимая оборонительную стойку.
– Хорошо, – Юстейл слабо улыбнулся. – Тогда давай. Иди сюда и покажи мне, насколько крепкой может быть твоя защита. Не дай мне даже шанса приблизиться к себе.
С этими словами он снова поднял топор, его массивный клинок мерцал в тусклом свете зала, и с неожиданной для своего возраста скоростью бросился вперёд. Мне пришлось мгновенно отреагировать, парируя его первый удар, который пришёлся бы прямо в голову, если бы я замешкалась. Звон стали наполнил зал, и я сосредоточилась на том, чтобы уйти от удара, сместиться, заблокировать, используя каждый совет, который он дал мне о тихих шагах и низком центре тяжести. Это было сложно, это было больно, но это было самое настоящее, что у меня было, и я цеплялась за это ощущение, за каждую секунду, проведённую рядом с отцом.
В тот момент я чувствовала себя самой счастливой девочкой во всём Дворе жизни.
Звон его топора, с которым я сражалась, был подобен песне – грубой, древней мелодии, знакомой моему телу до самых костей.
Юстейл, высокий и крупный даже для фейри Двора жизни, двигался с обманчивой грацией, а его удары были не просто силой, они были весом – весом всего его тела, помноженным на ярость клинка.
Я отступала, мои ноги работали без устали, удерживая меня на грани падения, но не позволяя завалиться, используя низкий центр тяжести, о котором он говорил, чтобы оставаться в равновесии, несмотря на усталость, которая уже начинала сковывать мышцы.
Никаких лишних движений.
Он нанёс удар, который должен был раздробить мне ключицу, но я не парировала, а лишь сместила вектор его силы, используя его же инерцию, как он учил – главное правило, когда твой противник в два раза крупнее и в три раза сильнее.
Я едва успевала дышать, воздух вырывался из лёгких с болезненным хрипом, но в голове была идеальная, ледяная ясность: уйти, сместиться, использовать момент, когда его лезвие уже прошло точку невозврата, чтобы нанести встречный, быстрый удар, который, к сожалению, не причинил бы ему вреда, но символизировал бы мою победу в этой конкретной разменной комбинации.
– Слишком широко! – рявкнул папа, и я почувствовала, как ветер от его топора едва не сорвал волосы с моего лба, – Если не можешь победить силой, укради его силу!
Я провалила защиту, уйдя глубоко вниз, почти садясь на корточки, и его топор пролетел над моей головой, заставив его массивную фигуру немного наклониться вперёд, и я использовала это мгновение, чтобы подскочить и сделать финт скимитаром, который заставил его рефлекторно отдёрнуть руку.
Это была изнуряющая игра, в которой каждое моё движение должно было быть идеальным, а каждое его – проанализированным до того, как он его совершит, ведь у меня не было права на ошибку, иначе я встречу лезвие его топора.
Мне нужно было чувствовать его тело, предсказывать, куда он направит свой вес, чтобы подготовить свою контратаку или уход; мой отец был мастером этой игры, и я знала, что он не даст мне поблажек, потому что жизнь не даёт поблажек.
– Хорошо. Теперь не дай мне восстановить равновесие!
Мои ноги уже отказывались повиноваться, но я заставила себя двигаться, кружа вокруг него, как надоедливый комар, нанося быстрые, хлесткие удары, целясь в незащищённые места – колени, рёбра, горло – любые уязвимые точки, которые могут вывести из строя такого крупного противника, но била я лезвием плашмя.
Он лишь смеялся, глубоко, горловым смехом, который, казалось, сотрясал весь каменный зал, и каждый его шаг был намеренно тяжёлым, чтобы я не забывала, против какой мощи я работаю.
Я видела гордость в его глазах, ту тёплую искру, которую он часто давал мне чувствовать в любое время, и это ощущение было моим топливом, лучшим, что я могла получить после долгих месяцев тяжёлых тренировок.
– Довольно, – Юстейл опустил топор, и звон металла прекратился, сменившись тяжелым дыханием, оглашая тишину зала, – Твои руки дрожат. Ноги держат. Ты молодец, Лима.
Я тут же упала на колени, тяжело дыша, и только сейчас осознала, насколько сильно болело моё тело; скимитар едва не выпал из онемевших пальцев, и я удержала его лишь чудом, не хотелось позориться. Несмотря на возраст отца, мне ещё сильно не хватало энергии и опыта, чтобы долго держаться в битвах.